Если ты не хочешь, чтобы тебя забыли, как только ты умрешь и сгниешь, пиши достойные книги или совершай поступки, достойные того, чтобы о них писали в книгах
"Холст 37 на 37,
такого же размера рамка.
Мы умираем не от рака
и не от праздности совсем."
Л.Губанов
"Лови ее ртом - стаканы тесны.
Торпедный аккорд до дна!
Рекламный плакат последней весны
Качает квадрат окна."
А. Башлачев
Я слышу ночи голоса, полёты с этажей и стульев
Под свист, направленный в сердца и головы порочной пулей.
Мне снятся смелые до ужаса, который корчится в гробах
На лицах без души и мужества, но с синей ниткой на губах.
Они, прижатые к углам в своих душевных страшных спаленках,
Пустили жизни по стихам, свалившись к чёрту на завалинку...
Я тоже русская и смелая, и также с вечностью на «ты»,
И брезгую строкою белою, не знавшей звука высоты…
Как вы, богата прозорливостью, я знаю всё и обо всех…
Когда зарежусь Божьей милостью, не взяв на душу адский грех.
Негоже падать спелой сливою, пускай земля закроет рот,
И Гавриил меня красивою сорвёт и Богу отнесёт.
Святая Алла бросит скатерть, подаст Христу меня, помытую
Всё хорошеет Божья Матерь, отборной ягодою сытая.
Но это после, а пока ведут меня мои Хранители
Надёжно, но без поводка… и я читаю с глаз обители,
Что стану птицею такой, которая поставит точку
На всех височных многоточиях, бегущих алою строкой.
Я буду ласточкой подраненной, но не удушенной в силках,
Присевшей на открытых ставенках, но не шагнувшей в облака.
Я буду старой и великой, лицом Лолиты молодей,
Сводить подстрочной земляникой умы и зубы у смертей,
Которые придут ко мне на званый, но не мною, ужин
В какой-то прожитой весне, такой знакомой, что ненужной…
Я здесь и там нужна Тому, кто рифмы отточил, как стрелы,
Кто мне без «как» и «почему» сказал губами рвать пределы.
И я, боясь Его ослушаться, давно не ведаю границ…
Листами впитываю лужицы пробитых пулями зарниц.
И небо, как ангина, красное с моей сливается строкой,
И в ней заранее доказано, что птицей стану я такой.
Слепых созвездий рой осиный, луны фруктовый леденец.
Висит над городом осенней грозы дамоклов кладенец.
О ноябре — черна как сажа — листвою жухлою ропща,
бормочет ночь, белье пейзажа в холодных лужах полоща.
Деревья призрачные шатки и беззастенчиво голы,
и ветер облачные шапки срывает неба с головы.
Витийствуй, непогодь, покуда густа тумана пелена,
а неба грязная посуда похлебки ливневой полна.
Морозом пахнет воздух пресный: легко им дышится, пока
на горле осени окрестной зимы сжимается рука.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
