Ботинки хлюпают. Осень ближе
ко мне становится. Ей тепло.
На миг покажется, будто дышит
дождём расплавленное стекло
ноябрьских луж. И уже не жалко
прикосновений лимит прожечь
и наспех выдуманной считалкой
распределить теплоту от встреч
с предзимним ветром.
А дома тапки,
имбирный чай, мармелада горсть
и тишина – неприлично падкий
до разговоров глазами гость.
Притихнут, будто смутившись, боги
вещей, отживших свои года,
и тени спин, удаляясь, дрогнут,
и станет призрачным звук тогда.
Умолкнут сиплые половицы,
чужие двери, а сквозняки,
переворачивая страницы,
смолчат, теперь им молчать с руки,
забудут голос часы, пластинки...
Утихнет всё.
Но споткнётся взгляд
о прохудившиеся ботинки –
и боги снова заговорят.
Нескушного сада
нестрашным покажется штамп,
на штампы досада
растает от вспыхнувших ламп.
Кондуктор, кондуктор,
ещё я платить маловат,
ты вроде не доктор,
на что тебе белый халат?
Ты вроде апостол,
уважь, на коленях молю,
целуя компостер,
последнюю волю мою:
сыщи адресата
стихов моих — там, в глубине
Нескушного сада,
найди её, беженцу, мне.
Я выучил русский
за то, что он самый простой,
как стан её — узкий,
как зуб золотой — золотой.
Дантиста ошибкой,
нестрашной ошибкой, поверь,
туземной улыбкой,
на экспорт ушедшей теперь
(коронка на царство,
в кругу белоснежных подруг
алхимика астра,
садовника сладкий испуг),
улыбкой последней
Нескушного сада зажги
эпитет столетний
и солнце во рту сбереги.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
