Ботинки хлюпают. Осень ближе
ко мне становится. Ей тепло.
На миг покажется, будто дышит
дождём расплавленное стекло
ноябрьских луж. И уже не жалко
прикосновений лимит прожечь
и наспех выдуманной считалкой
распределить теплоту от встреч
с предзимним ветром.
А дома тапки,
имбирный чай, мармелада горсть
и тишина – неприлично падкий
до разговоров глазами гость.
Притихнут, будто смутившись, боги
вещей, отживших свои года,
и тени спин, удаляясь, дрогнут,
и станет призрачным звук тогда.
Умолкнут сиплые половицы,
чужие двери, а сквозняки,
переворачивая страницы,
смолчат, теперь им молчать с руки,
забудут голос часы, пластинки...
Утихнет всё.
Но споткнётся взгляд
о прохудившиеся ботинки –
и боги снова заговорят.
Они не видят и не слышат,
Живут в сем мире, как впотьмах,
Для них и солнцы, знать, не дышат,
И жизни нет в морских волнах.
Лучи к ним в душу не сходили,
Весна в груди их не цвела,
При них леса не говорили,
И ночь в звезда́х нема была!
И языками неземными,
Волнуя реки и леса,
В ночи не совещалась с ними
В беседе дружеской гроза!
Не их вина: пойми, коль может,
Органа жизнь глухонемой!
Души его, ах! не встревожит
И голос матери самой!..
‹1836›
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
