Что такое поэзия? Этого я не знаю. Но если бы я и знал… то не сумел бы выразить своего знания или, наконец, даже подобрав и сложив подходящие слова, все равно никем бы не был понят
Его звали Джон.
Просто-напросто Джон.
Таких везде миллион,
куда не поткнись…
Он просто ходил по свету,
Всем говорил: «Путешествую…»
Но его мирное шествие
было всего лишь поводом.
Жалким всего лишь поводом
чтобы бежать от себя…
Ведь если бежать трубя
о том, что ты убегаешь,
все тебя презирают,
а если они считают,
что ты бежишь просто так,
то, может, лишь покачают
вслед тебе головой…
С собой
Джон носил друга.
Точнее – носил подругу,
Носил на поясе в домике
из нержавеющей стали.
Если б вы только знали,
что то была за дружба…
Такой теперь не бывает.
Когда Джон отдыхал,
она его поучала.
И мудрость ее была мудрой,
и жидкой, и жгла внутри.
Пару глотков – и в путь.
…А с вечера – до зари
Джон засыпал где придется
в своем персональном ковчеге
с правом эвакуации
на случай новых потопов,
эмоциональных взрывов,
атаки злых марсиан,
и прочей всей суеты
которая существует,
но все же не наполняет
той пустой пустоты,
которая шепчет на ухо:
«Джонни, ты одинок?…»
А какой же, скажите, прок
сидеть, плевать в потолок,
лучше собрать рюкзак
и двинуться наугад,
сквозь время, ветер и мрак –
коль уж принято так
что мужчине, чтобы быть нежным
нужен законный повод,
а это весомый довод,
к шагу в ошибку «Брак».
И Джон начинает поиск,
сквозь мрак, ветер, и время –
ведь его породило племя,
обреченное верить в чушь,
что две половинки яблока
могут стать одним целым,
несмотря на разницу в сорте…
Чёрное небо стоит над Москвой.
Тянется дым из трубы.
Мне ли, как фабрике полуживой,
плату просить за труды?
Сам себе жертвенник, сам себе жрец
перлами речи родной
заворожённый ныряльщик и жнец
плевел, посеянных мной, —
я воскурю, воскурю фимиам,
я принесу-вознесу
жертву-хвалу, как валам, временам
в море, как соснам в лесу.
Залпы утиных и прочих охот
не повредят соловью.
Сам себе поп, сумасшедший приход
времени благословлю...
Это из детства прилив дурноты,
дяденек пьяных галдёж,
тётенек глупых расспросы — кем ты
станешь, когда подрастёшь?
Дымом обратным из неба Москвы,
снегом на Крымском мосту,
влажным клубком табака и травы
стану, когда подрасту.
За ухом зверя из моря треплю,
зверь мой, кровиночка, век;
мнимою близостью хвастать люблю,
маленький я человек.
Дымом до ветхозаветных ноздрей,
новозаветных ушей
словом дойти, заостриться острей
смерти при жизни умей.
(6 января 1997)
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
