Говорят, в последний час, как в фильме,
снова жизнь проносится в глазах –
а меня кружили серафимы,
из углов смотрели образа,
и рвалось, как ветхая тряпица,
мое сердце, не перенеся
боль несоответствия амбиций
с разведеньем кур и поросят.
Врач кольнул не дозой анальгина:
Сорок пять? Пажи-и-ли!.. – Пожила...
И опять сомкнули серафимы
надо мною черные крыла…
Не спасло от бед образованье:
крах стране – Гайдар – дефолт – Чечня…
…А в деревнях русских зори ранние,
и – с рассвета вкалывала я
в огороде… куры… В это утро,
с капельницей в обе-две руки,
я ревела, чуть живая дура,
что умру, не видя… Мозамбик!
И зачем учительнице – Африка?
На черта мне нужен Мозамбик,
если смерть с косой знакомым абрисом
мне в окошко – адресно грозит?..
Врач бесплатно раздавал советы,
чтоб, мол, затаилась я на миг –
но… вставали в Африке рассветы,
над землей манящей Мозамбик…
И светились маковки кокосов,
шли слоны под обезьяний крик –
ни-че-го я, кроме абрикосов,
не видала… Надо – в Мозамбик!
Никаких я денег не считала –
где им быть? – но на единый миг –
русская учителка мечтала
хоть глазком – увидеть МОЗАМБИК!
За окном январь. В палате – холод.
Елку под гирляндами знобит…
Мне не нужен серп, зачем мне молот? –
дО смерти хочу я в Мозамбик!
Ну уж, нет! – закручиваю фигу я, –
не пришла еще моя пора!
Я, покамест Африку не видела,
ни за что не стану умирать!
…Так, с недосягаемой надеждой,
Зажилась, не знаю как и быть –
поблагодарить хочу я нежно
недооцененный Мозамбик.
Сдав все свои экзамены, она
к себе в субботу пригласила друга,
был вечер, и закупорена туго
была бутылка красного вина.
А воскресенье началось с дождя,
и гость, на цыпочках прокравшись между
скрипучих стульев, снял свою одежду
с непрочно в стену вбитого гвоздя.
Она достала чашку со стола
и выплеснула в рот остатки чая.
Квартира в этот час еще спала.
Она лежала в ванне, ощущая
всей кожей облупившееся дно,
и пустота, благоухая мылом,
ползла в нее через еще одно
отверстие, знакомящее с миром.
2
Дверь тихо притворившая рука
была - он вздрогнул - выпачкана; пряча
ее в карман, он услыхал, как сдача
с вина плеснула в недрах пиджака.
Проспект был пуст. Из водосточных труб
лилась вода, сметавшая окурки.
Он вспомнил гвоздь и струйку штукатурки,
и почему-то вдруг с набрякших губ
сорвалось слово (Боже упаси1
от всякого его запечатленья),
и если б тут не подошло такси,
остолбенел бы он от изумленья.
Он раздевался в комнате своей,
не глядя на припахивавший потом
ключ, подходящий к множеству дверей,
ошеломленный первым оборотом.
1970
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
