В наличии:
- ненорматив
- пафос
- прочие бла-бла-бла
… Принявши, как положено, на грудь,
Гляжу на город сквозь неон и ртуть, –
Где каждый пьёт, и каждый псих вещает…
В масштабах недокормленной страны
Лимиты строчек распределены –
Двух гениев эпоха не вмещает.
В Сети царит рифмованная муть.
Пока цензура прилегла вздремнуть,
Штампуются шеренги переплётов.
Литературе впору вздыбить шерсть:
Пиитов наплодилось сотен шесть,
И пару миллионов рифмоплётов.
Судьбе плевать, кто будет Итого.
Лаврушкой ткнёт в кого-то одного,
Чтоб магистраль к нему не зарастала.
Других – пока в народе зреет культ –
Прикапывает доблестный Минкульт
Под мрачные ступени пьедестала.
Мы все там будем. Лишь один, живой,
Проткнёт грозу чугунной головой
Назло врагам, пожарам и проказе.
И к ночи, под звезду подставя тить,
Пойдет потомкам в Twitter'e постить
Свои творенья в кратком пересказе.
2010
… Делёжку наблюдаю со спины.
Осмотры судеб произведены,
Состряпан акт, заверен понятыми.
Пишу ответ в последнюю графу,
Бинтуя междометием строфу,
И наскоро присыпав запятыми.
За кружкою пивка разыгран блиц:
Бастардам двух держав и трёх столиц
Сусанин на снегу рисует карту.
Что впереди? Замёрзшая вода,
И лет на десять – ссылка в поезда
С дежурным прикреплением к плацкарту.
С одной границы – «файный голубок»
Двухцветной вилкой ловко тычет в бок,
С другой – орёл вопит: «Чего, бля, надо?».
Дрейфуя в оперившемся раю,
Тебя за каждым словом узнаю,
Моя любовь, отчизна и отрада.
Покуда живы – жаловаться грех.
Таращатся душонки из прорех,
Дивясь на сивку, руки пряча в бурку.
… Пока в окне болтался чебурек,
Календари зачали новый век.
И поезд, как железный человек,
Бредёт из Ленинграда к Петербургу.
Одесную одну я любовь посажу
и ошую — другую, но тоже любовь.
По глубокому кубку вручу, по ножу.
Виноградное мясо, отрадная кровь.
И начнётся наш жертвенный пир со стиха,
благодарного слова за хлеб и за соль,
за стеклянные эти — 0,8 — меха
и за то, что призрел перекатную голь.
Как мы жили, подумать, и как погодя
с наступлением времени двигать назад,
мы, плечами от стужи земной поводя,
воротимся в Тобой навещаемый ад.
Ну а ежели так посидеть довелось,
если я раздаю и вино и ножи —
я гортанное слово скажу на авось,
что-то между «прости меня» и «накажи»,
что-то между «прости нас» и «дай нам ремня».
Только слово, которого нет на земле,
и вот эту любовь, и вот ту, и меня,
и зачатых в любви, и живущих во зле
оправдает. Последнее слово. К суду
обращаются частные лица Твои,
по колено в Тобой сотворённом аду
и по горло в Тобой сотворённой любви.
1989
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
