Затемнёнными полусферами, веки сомкнуты, звёзды движутся,
Рассыпаются полумерами: то щепоткой, то целой пригоршней,
В дымной плоскости поизношенные, поистёртые, рвутся клочьями,
Искажаемые неточностями, кадры будущего и прошлого.
Пыль витает в лучах проектора, распадаясь на сотни пикселей,
Чуть правее от южного сектора, в Персее бета угасла-вспыхнула,
Лента плёнки «нарезкой» тянется, монтаж, двойной эспрессо, бессонница,
Сдать в печать и проявку глянец, десять на пятнадцать, назавтра вспомнится.
Сигареты в твоём кармане, что ж так тянет курить? Веришь – нервное...
В полусне маскирую сознанье, там меня где-то ждут, наверное...
Отвлекаюсь от самотёка беспорядочных мыслей, не надо,
Не расслышать уже с порога: «Дубль... камера стоп, снято!»
Симонов и Сельвинский стоят, обнявшись,
смотрят на снег и на танковую колею.
– Костя, скажите, кто это бьет по нашим?
– Те, кого не добили, по нашим бьют.
Странная фотокамера у военкора,
вместо блокнота сжимает рука планшет.
– Мы в сорок третьем освободили город?
– Видите ли, Илья, выходит, что нет.
Ров Мариуполя с мирными — словно под Керчью.
И над Донбассом ночью светло как днем.
– Чем тут ответить, Илья, кроме строя речи?
– Огнем, — повторяет Сельвинский. —
Только огнем.
2022
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
