Алый ноябрь от ожогов солнца вскрикивает дитём.
Воздух не колется, током бьётся лиственный многохром.
Безманикюрная нежность веток неба ласкает плоть.
Мы заблудились в кайме беседок. Солнца учёный кот
бродит по крышам смущённых зданий, ластится к всплеску губ.
Кажется, миг – и уже растаем, и забурлим, как суп –
с лёгким румянцем свеклы и листьев, и с ноябрикой рук,
с перцем касаний лучисто-чистых (пёрышком – по бедру),
с «маслом» чужой можжевельной влаги, что облегчает вес…
Мы в ноябре. Он закрыт, как лагерь, проволокой небес.
В нём сторожат нас, как Парки, парки – ниточками оград,
в нём по инерции слишком жарко. Вечером декабрят
светлая синька в земельном лоне, стынь в человечий рост.
Нас защищают от всех шаблонов куртка и ласок трость.
Мы отмахнёмся от переходов, рынков и «кирпичей»,
наши маршруты сбивают с толку рельсовых рогачей…
Город вздыхает, даёт отмашку, прячет глаза под ткань.
Я укрываюсь твоей рубашкой…
Осень, тьмутаракань
этой столицы на рану нами выжженных площадей,
на воздух ночи, не к месту пряный, жажду снегов-дождей
неутолённую – нас приложит, свитых в единый бинт.
Кошка-луна гладит нас «ладошкой».
Городом ноябрит.
И праведник шел за посланником Бога,
Огромный и светлый, по черной горе.
Но громко жене говорила тревога:
Не поздно, ты можешь еще посмотреть
На красные башни родного Содома,
На площадь, где пела, на двор, где пряла,
На окна пустые высокого дома,
Где милому мужу детей родила.
Взглянула - и, скованы смертною болью,
Глаза ее больше смотреть не могли;
И сделалось тело прозрачною солью,
И быстрые ноги к земле приросли.
Кто женщину эту оплакивать будет?
Не меньшей ли мнится она из утрат?
Лишь сердце мое никогда не забудет
Отдавшую жизнь за единственный взгляд.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
