Водосточной флейтой связан
с полувеком полувек,
этот путь навек заказан,
меж домами лёд и снег,
позвонки из рыжей глины
и хрящи из холодца.
Кто-то веком раньше сгинул
от горячего свинца
и оттуда набухает
в почках траурных рябин.
Оттого печаль лихая
даже в пажитях седин.
Здесь зрачки не различают
ложь изнанки от лица –
прошлый век как галок стая
возле нашего крыльца.
Вновь галдит, бабачет, гычет,
как столетия назад,
пригибает шеи бычьи,
строя дивный райский сад.
И ноктюрн шуршит порошей,
и псалтирь шипит слезой.
Собирайся, мой хороший,
за зеленой колбасой.
Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.
24 мая 1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
