пью водку, в окно кто-то фарами.
Смотрю фотографии старые.
И локти и ногти,рыдая ,грызу.
Ни грамма не стыдно за эту слезу.
Они еще те, черные-белые.
Не ловким фотографом сделаны.
Там дед моложавый и в кепке смешной,
Бабуля в платочке с колхозной мошной,
Отец, седовласый и гордый ,
И чья-то смешливая морда.
И мама. Неловкая. В сильных очках.
И я у кого-то из них на руках.
Смотрю фотографии старые.
Под времени мощными фарами.
И нет у меня кроме них ничего.
Простите потомка за все своего.
За то, что не знал все про старость.
И взрослых не чуя усталость,
за то, что тогда все я греб под себя.
Простите, родные, простите.
Простите , простите, любя....
Обычно мне хватает трёх ударов.
Второй всегда по пальцу, бляха-муха,
а первый и последний по гвоздю.
Я знаю жизнь. Теперь ему висеть
на этой даче до скончанья века,
коробиться от сырости, желтеть
от солнечных лучей и через год,
просроченному, сделаться причиной
неоднократных недоразумений,
смешных или печальных, с водевильным
оттенком.
Снять к чертям — и на растопку!
Но у кого поднимется рука?
А старое приспособленье для
учёта дней себя ещё покажет
и время уместит на острие
мгновения.
Какой-то здешний внук,
в летах, небритый, с сухостью во рту,
в каком-нибудь две тысячи весёлом
году придёт со спутницей в музей
(для галочки, Европа, как-никак).
Я знаю жизнь: музей с похмелья — мука,
осмотр шедевров через не могу.
И вдруг он замечает, бляха-муха,
охотников. Тех самых. На снегу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
