Стекает март по взмокшим вальмам,
вздыхает раствердевший наст –
совсем не так оригинально,
как мог бы течь экклезиаст
по дну протаявших прозоров
ставропигиальных каннелюр,
но иней даже на узорах
застывших фресок и гравюр.
Велюр, парча, изнеможенье
тяжелотканных багряниц,
и строй молитвенного пенья
пространство повергает ниц.
Душа весь век в анабиозе,
и лишь во сне наоборот:
о.Антоний на морозе
губами стаивает лёд.
Когда погребают эпоху,
Надгробный псалом не звучит,
Крапиве, чертополоху
Украсить ее предстоит.
И только могильщики лихо
Работают. Дело не ждет!
И тихо, так, господи, тихо,
Что слышно, как время идет.
А после она выплывает,
Как труп на весенней реке, —
Но матери сын не узнает,
И внук отвернется в тоске.
И клонятся головы ниже,
Как маятник, ходит луна.
Так вот — над погибшим Парижем
Такая теперь тишина.
5 августа 1940,
Шереметевский Дом
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
