Не отпускай! Добей картечью сочной!
Вгони щекой в просевший хрупко снег!
Ещё тоской, январской, полуночной,
не стиснул горло окаянный век,
ещё в домах смеются - но своею
звериной плотью вдруг почуял я,
что выть ушедшему, навскид, навзрыд мертвея,
что ото всех лицо своё тая,
в метель и мрак выпрыгивать в исподнем,
в охапку смяв и сбив рассудок свой,
и жить во тьме, и мёрзнуть в подворотне,
сутулясь волчьей узкою спиной.
Я очи знал, — о, эти очи!
Как я любил их, — знает бог!
От их волшебной, страстной ночи
Я душу оторвать не мог.
В непостижимом этом взоре,
Жизнь обнажающем до дна,
Такое слышалося горе,
Такая страсти глубина!
Дышал он грустный, углубленный
В тени ресниц ее густой,
Как наслажденье, утомленный
И, как страданье, роковой.
И в эти чудные мгновенья
Ни разу мне не довелось
С ним повстречаться без волненья
И любоваться им без слез.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
