Ма, ма, ма …рта
охолоненный чин
всегдашне неуютного начала
теплел и рос в длину и высоту.
Уже и солнце выше труб вставало,
и с каждым вздохом таяло мочало
усталых льдин,
скрывавших наготу
забитых асфальтированных суток,
в которых ночь, как старое такси,
скрипело умирающим мерси
и прекращалась осторожным утром,
похожим на прозрачный апельсин,
пока еще из ржавого металла.
И целый месяц по дворам пройдет,
пока растопит, что болит устало
в начале марта,
как почти живот.
* * *
Ма, ма, ма, ма …рта
февральский рецидив –
ну, то есть, возлюбить и возопутать,
весь целиком седой паллиатив
упрятать в свежей белоснежной сути.
Да видел кто ль?
Тому и невдомёк,
кто это утро досыпает в лени.
О, Рифеншталь! как на твои колени
рассыпан с перламутром кошелёк.
* * *
Ма ма ма ма …рту
выпытать снега,
их излюбить и довести до течи.
Их невозможно не очеловечить,
когда они, размякнув, словно плечи,
которые прижмет твоя рука,
почти дрожат, почти вжимаясь в плаче,
предпочитая гордо умирать,
виднее зга,
и прыгает как мячик
по ма ма ма …рту прошлогодний тать.
* * *
Моймарт-р
шумит и посыпает стружкой
кокосовой белеющей нуги.
Ах, как туги прикосновенья кружки
к губам и центру сжавшейся руки,
в которой мёд расплавленный пылает
и истекает плавно по усам,
и по плечам, и, невзирая лая,
по площадям, свечам и небесам.
Моймёдомарт-р.
Каштановый и горный,
и гордо белый и почти как ночь.
Почти Париж. Почти на грани порно.
Почтистекаю вслед за мёдом прочь.
* * *
Муароарт.
Преломист и исхожден.
Протает больше в сердце, чем в саду.
Он из воспоминаний или тождеств
выкладывает тенями по дну
сеть тавтологий, марь эквиваленций,
плеромы элоквенции души
и всё по дну, по голышам тенденций
утапливать себя под камыши,
что исшумят, когда меж них протает
весь этот март в муаре и муре
воспоминаний о любви в Китае
на склоне Фудзи в римском кабаре.
* * *
Март
просто бредит.
Головой в снегу, ногами в лужах,
ставших гололедом,
он западает на бок на бегу
и истекает невозможным мёдом
в неумолимо ласковую рань,
в непредставимо пахнущие губы
родной вселенной.
Обломилась грань
шальной зимы и обратилась пленом.
Ни для чего лекарства, лето, лень,
ни для чего лирические беды,
когда есть март, в котором набекрень
бредут по снегу родственные бреды.
* * *
кто-то
трогает
кого-то,
кто-то
равнодушен,
март –
прощальная зевота
для того,
кто скушен,
и приветное чиханье
для того, кто весел,
так же пьется гурджаани
в углубленьях кресел:
то есть скучно и лениво –
умершим до срока,
и как будто жжет крапива –
глупым, как сорока…
* * *
Такое время, круглое, как болт,
созвучно полю, голому, как гайка.
Так безнадежно, даже шплинт упёрт,
и очевидно, как неясность хайка.
Простое всё, как тихий полиспаст,
и не сравнимо с буйным палимпсестом.
День скрупулезно вычтет ананкаст,
а ночь астеник упредит секвестром.
Тогда не выкрутимся, не изыдем вон,
не изойдем ни в складки, ни в ризомы.
Континуум ржавеет как бетон,
железом отравившийся до комы.
Дни невесомы, мнимы и немы.
Тьма безотрадна и неуязвима.
Циклоид март – пока плывут ломы –
чуть усмехнется, пролетая мимо.
И ветер, и дождик, и мгла
Над холодной пустыней воды.
Здесь жизнь до весны умерла,
До весны опустели сады.
Я на даче один. Мне темно
За мольбертом, и дует в окно.
Вчера ты была у меня,
Но тебе уж тоскливо со мной.
Под вечер ненастного дня
Ты мне стала казаться женой...
Что ж, прощай! Как-нибудь до весны
Проживу и один — без жены...
Сегодня идут без конца
Те же тучи — гряда за грядой.
Твой след под дождем у крыльца
Расплылся, налился водой.
И мне больно глядеть одному
В предвечернюю серую тьму.
Мне крикнуть хотелось вослед:
«Воротись, я сроднился с тобой!»
Но для женщины прошлого нет:
Разлюбила — и стал ей чужой.
Что ж! Камин затоплю, буду пить...
Хорошо бы собаку купить.
1903 год
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
