пара туфелек узких на лентах:
кукольные? или к балету
заготовкой пуантов из лепестковой ткани,
для кокетства с паркетом в мазурке и падеспани,
облачение крошечных стоп сильфиды,
котильонные лодочки для Киприды
петербургских балов – миг услады сноба,
горсть пыльцы, эфир, а не обувь.
дунешь – взовьются палевой бабочкой.
разве в таких уместятся пальчики,
пяточки - что-либо плотски плотное,
разве что отзвуки волн – кстати, вот они:
волосы Мойки под гребнем моста изогнутым
вьются к гранитным плечам берегов под окнами.
было ль шуршание платья и лёгкое эхо голоса,
рука под браслетным кораллом розовым,
взгляда неясный вектор, лиана талии,
чистая строгость ликов мадонн Италии,
мрамор ключиц в прожилках тончайших вен -
всё, что сводило с ума, уводило в плен,
то, что отплакав и отстрадав, превратилось в тлен,
вздох лишь оставив свой, лотос над дельтой Леты -
туфелек узких пару на узких лентах.
Вполне возможно, что стопа и была очень узкой, чуть удлинённой ( у такого типа подошвы не растут косточки, это счастливая стопа) и от этого казалась маленькой. Но размер, мне кажется, минимум 37. Иначе непропорционально. Дама была высокая. А обувь действительно делали чудную - лёгкую, изящную,эфемерную прямо, в аккурат порхать по паркету. Как и всю другую одежду.Да-с, в наш огрубевший век нам этого не понять. В кроссовках как-то сподручнее топать по асфальту.:)
Пожалуйста,шепни мне твое имя-хочу обращаться к друзьям по имени.Стих понравился,хотя от тебя жду другого инокомыслия.Твой друг Мераб
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Свиданий наших каждое мгновенье
Мы праздновали, как богоявленье,
Одни на целом свете. Ты была
Смелей и легче птичьего крыла,
По лестнице, как головокруженье,
Через ступень сбегала и вела
Сквозь влажную сирень в свои владенья
С той стороны зеркального стекла.
Когда настала ночь, была мне милость
Дарована, алтарные врата
Отворены, и в темноте светилась
И медленно клонилась нагота,
И, просыпаясь: "Будь благословенна!" -
Я говорил и знал, что дерзновенно
Мое благословенье: ты спала,
И тронуть веки синевой вселенной
К тебе сирень тянулась со стола,
И синевою тронутые веки
Спокойны были, и рука тепла.
А в хрустале пульсировали реки,
Дымились горы, брезжили моря,
И ты держала сферу на ладони
Хрустальную, и ты спала на троне,
И - боже правый! - ты была моя.
Ты пробудилась и преобразила
Вседневный человеческий словарь,
И речь по горло полнозвучной силой
Наполнилась, и слово ты раскрыло
Свой новый смысл и означало царь.
На свете все преобразилось, даже
Простые вещи - таз, кувшин,- когда
Стояла между нами, как на страже,
Слоистая и твердая вода.
Нас повело неведомо куда.
Пред нами расступались, как миражи,
Построенные чудом города,
Сама ложилась мята нам под ноги,
И птицам с нами было по дороге,
И рыбы подымались по реке,
И небо развернулось пред глазами...
Когда судьба по следу шла за нами,
Как сумасшедший с бритвою в руке.
1962
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.