Царевич спит в Неаполе и видит
росой набухший тёс на воротах,
косой слушок и брань, и хохот в свите,
заутреннюю с пеньем и в рядах
молящихся - не мир, но прелесть гнева...
Царевич плачет сонный на заре...
России нет. Отец неистов. Слева -
царица-шлюха. Мать - в монастыре.
Так - проще, видишь! Срезать, хохоча,
полбороды и сотню душ в болота
списать как есть - что рюмочку сплеча
махнуть в гортань!
Мертвяным оборотом
околдовало, душу извело!..
О, господи, зачем ещё Везувий?
Проснуться бы, а в горнице светло,
светло - и всё. Без моря. Без лазури.
Уметь бы плотничать, да драться, да курить,
да класть людей под брёвна - жить бы звонко!
Но злости нет! За что ж дал полюбить
убогих сих? Уж лучше бы ребёнком,
да - в Углич!
Не по силам!.. Грешен аз!..
Освободи! Вернусь, а там - хоть в петлю!..
Рассвет в окне стоит младенцем светлым.
Глаза закрыты. Слёзы льют из глаз.
Продолжается долгая повесть
безо всякой сюжетной канвы,
дождь полощет шершавую полость —
полость рта пациентки Москвы.
Распласталась на каменном кресле
и боится, предчувствуя боль,
краном в корни окраин залезли,
как машинкой с приставкою «бор».
Не кричать... Потерпеть полминуты...
Не кусать за мизинец врача...
Влажным воздухом клёны надуты,
заговоры свои лепеча.
Феб с фронтона Большого театра
не успел поменять лошадей...
Жизнь и смерть и леченье — бесплатно
Пожалей её, ну, пожалей.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
