Уходим вырубкой, гадая путь удачный.
В лесу темно. В лесу с корзинкой дачной
маячит дождь дотошный, как грибник;
белеет в ёлочках накидкою прозрачной,
в подлеске роясь, как в развале книг.
Он так привык. То там, то здесь замечен -
роняет слово, жест, шуршит корой,
не покушаясь беспокойной речью
на тишину стволов нечеловечью
и отрешённость просеки прямой,
где, в отдалении, скопилась мгла сырая,
где лес невидящий насквозь и вдаль взирает
несчётной одинаковостью чащ,
где мы аукаемся, топаем, ломаем,
не замечая, рвём прозрачный плащ.
А он полу отдёрнет аккуратно -
и снова вынимает из травы
пометки - дням, годам - следы и пятна,
векам - неодинаковость молвы.
Вот так подробно в книге шелестят,
так шепчутся, так тихо говорят
о жизни, так бубнят всю ночь на кухне
и надрывают душу, и не спят,
перебирая слухи, словно рухлядь;
и, сузив вдруг неведомость зрачка,
лишённые нахальства и гортани,
уйдут без слов, махнув издалека,
с корзинкою, где четверти не станет,
а то и вовсе - нету ни фига.
хороший стих. по стилю есть некие притыки.
Например:
Дождь с корзинкой - у мну явно не вяжеццо вода (дождь) и её ёмость- корзинка, дождь с решетом было бы забавнее, во всяком случае, ясно, что дождь мелкий и туча страдает "недержанием", пардон. Но это, как грицо мое чистое ИМХО. Я хотел сказать о другом. О киксах.
Если накидочка прозрачная, то зачем подчеркивать, что она белеет (ей белеют)? Уместно "светится" или что-то подобное;
Если невидящий лес все-таки взирает (бог с ним, бывает), то почему "несчетной одинаковостью"? Если "одинаковость" такая уж тотальная, то зачем его вообще - выглядит как явный плеоназм
Или "неведомость зрачка" - это как-то слишком уж по-юношески, загадошно, таинственная тайна У! - хочеццо подвыть в конце :)
Последние две строфы вообще басенные - здрасти, дети, вот вам моралите от дяди, набирайтесь мудрости ("подобно", кста, вовсе выпадает из текста, просто лишее).
пардон, читать так: " Если "одинаковость" такая уж тотальная, то зачем её вообще считать - выглядит как явный плеоназм и бессмысленное украшательство
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Поздней ночью над Невой
В полосе сторожевой
Взвыла злобная сирена,
Вспыхнул сноп ацетилена.
Снова тишь и снова мгла.
Вьюга площадь замела.
Крест вздымая над колонной,
Смотрит ангел окрыленный
На забытые дворцы,
На разбитые торцы.
Стужа крепнет. Ветер злится.
Подо льдом вода струится.
Надо льдом костры горят,
Караул идет в наряд.
Провода вверху гудят:
Славен город Петроград!
В нише темного дворца
Вырос призрак мертвеца,
И погибшая столица
В очи призраку глядится.
А над камнем, у костра,
Тень последнего Петра —
Взоры прячет, содрогаясь,
Горько плачет, отрекаясь.
Ноют жалобно гудки.
Ветер свищет вдоль реки.
Сумрак тает. Рассветает.
Пар встает от желтых льдин,
Желтый свет в окне мелькает.
Гражданина окликает
Гражданин:
— Что сегодня, гражданин,
На обед?
Прикреплялись, гражданин,
Или нет?
— Я сегодня, гражданин,
Плохо спал!
Душу я на керосин
Обменял.
От залива налетает резвый шквал,
Торопливо наметает снежный вал
Чтобы глуше еще было и темней,
Чтобы души не щемило у теней.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.