Твердила: деревья машут – и дует ветер;
твердила: в белом нет ни конца, ни края;
и в сказки верят листья, коты и дети,
а в белое вышла в марте соседка Рая.
Я ей молчал о том, что я тоже – листья;
я ей молчал: коты – это та же мантра,
вот только дети рисуют ее не кистью:
глазами; смеялась, злилась, винила Канта
за трансцендентный бред, за мигрень, кастрюли;
за то, что небо смотрит глазами всеми
в синяк соседа, который – «дерьмо из пули»
наоборот; что спит головой на север.
Я говорил: да, Кант, да, законы – дышло;
да, в кой-то срок зима, да и та сырая,
а сам молчал, что вчера она тоже вышла…
Все удивлялся: в белом… конца… и края…
Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.
Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком.
Дух бродяжий! ты все реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст
О моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств.
Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя? иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.
Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь...
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть.
1921
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
