Это - осень. Воплотившаяся в птицах
память вечности, тоска души по небу.
Это - счастье не желать и не стремиться,
за усопших преждевременный молебен.
Это - время, расплескавшее по лицам
сеть морщин - дождями вымытых каналов.
Это - право быть бесправным, погрузиться
с летом в Лету, в ретро ветра; это a la-
prima жизнь - кокетка в зеркале мольберта -
светофоров гамму влившая в этюды.
Над гордыней суд, немыслимость обета
не мечтать и флейты лёгкая простуда.
Поражений опыт, возведённый в степень
всепрощенья, и подхваченное высью
струн гитарных волхвование над пеплом
в крематории любви сгоревших писем.
Стон сознания: пора готовить санки!
Под Москвой по вечерам затишье, сборы.
Сизый селезень, плывущий по Казанке
на зимовку - через шлюзы в сине море.
Это - дворник, очарован и неловок,
в парке Паркам приносящий гекатомбы
на кострах из грустью сброшенных листовок.
И одна рука,покорно, словно зомби,
пыль стирающая с клавиш, а другая -
свадьбой рифм тетрадь томящая без спроса.
Потому, что лишь творя, любя, страдая,
мы - бессмертны, потому, что это - осень.
Стихотворение видится мне простым перечислением признаков осени, весьма индивидуалных и прихотливых. Трудно сказать, исчерпыающее это перечисление, избыточное или недостаточное. Поскольку нет тексту направления.
Последние две строки вроде бы должны итожить текст выводом, но выглядят случайной концовкой, которая пригодна любому сезону.
Такое вот впечатление...
Да, конечно, - индивидуальных и прихотливых. Собственно, само название в некоторой степени это объясняет. То же, по видимому, можно сказать и по поводу концовки. Спасибо!
Стих хороший. Требует редакции. имхо. Стоит того.)
Свежак надрывается. Прет на рожон
Азовского моря корыто.
Арбуз на арбузе - и трюм нагружен,
Арбузами пристань покрыта.
Не пить первача в дорассветную стыдь,
На скучном зевать карауле,
Три дня и три ночи придется проплыть -
И мы паруса развернули...
В густой бородач ударяет бурун,
Чтоб брызгами вдрызг разлететься;
Я выберу звонкий, как бубен, кавун -
И ножиком вырежу сердце...
Пустынное солнце садится в рассол,
И выпихнут месяц волнами...
Свежак задувает!
Наотмашь!
Пошел!
Дубок, шевели парусами!
Густыми барашками море полно,
И трутся арбузы, и в трюме темно...
В два пальца, по-боцмански, ветер свистит,
И тучи сколочены плотно.
И ерзает руль, и обшивка трещит,
И забраны в рифы полотна.
Сквозь волны - навылет!
Сквозь дождь - наугад!
В свистящем гонимые мыле,
Мы рыщем на ощупь...
Навзрыд и не в лад
Храпят полотняные крылья.
Мы втянуты в дикую карусель.
И море топочет как рынок,
На мель нас кидает,
Нас гонит на мель
Последняя наша путина!
Козлами кудлатыми море полно,
И трутся арбузы, и в трюме темно...
Я песни последней еще не сложил,
А смертную чую прохладу...
Я в карты играл, я бродягою жил,
И море приносит награду,-
Мне жизни веселой теперь не сберечь -
И руль оторвало, и в кузове течь!..
Пустынное солнце над морем встает,
Чтоб воздуху таять и греться;
Не видно дубка, и по волнам плывет
Кавун с нарисованным сердцем...
В густой бородач ударяет бурун,
Скумбрийная стая играет,
Низовый на зыби качает кавун -
И к берегу он подплывает...
Конец путешествию здесь он найдет,
Окончены ветер и качка,-
Кавун с нарисованным сердцем берет
Любимая мною казачка...
И некому здесь надоумить ее,
Что в руки взяла она сердце мое!..
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.