Осень треплет кирпичные зданья,
посыпает сограждан золой.
Ожидается похолоданье.
Дядя возится с бензопилой.
Мало места для литературы.
Туча грустная машет крылом.
Ковыряются сонные куры
в бурой травке в массиве жилом.
Озирает окрестности ада
и презрительно губы кривит
праздношляющаяся монада,
переживший себя индивид.
Церковь в ложноклассическом стиле
по соседству с дымящей трубой.
Между ними его поместили,
обозвали всё это судьбой.
Не придумано пытки на свете
изощрённей, чем эта - домой
возвращаться с бутылкой в пакете
на ночь глядя почти что зимой.
На измученном лифте подняться,
нерешительно дверь отпереть...
Если вечером нечем заняться -
можно телек до глюков смотреть,
с собутыльником в шахматы биться,
жечь лучину, листать детектив,
написать Президенту, влюбиться,
сдать посуду, привить себе тиф -
лишь бы сдвинулось с мёртвыя точки,
ожило, отпустило виски
ремесло кустаря-одиночки
и лекарство его от тоски.
Вечерняя станция.
желтая заря...
По перрону мокрому
я ходила зря.
Никого не встречу я,
никого, никого.
лучшего товарища,
друга моего...
Никуда не еду я
никуда, никуда...
Не блеснут мне полночью
чужие города.
Спутника случайного
мне не раздобыть,
легкого, бездомного
сердца не открыть.
Сумерки сгущаются,
ноют провода.
Над синими рельсами
поднялась звезда.
Недавней грозою
пахнет от дорог.
Малые лягушечки
скачут из-под ног.
1935
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
