и не так чтобы очень надо тебя с тобой за тебя о тебе и дальше по нисходящей просто как-то устала гладить гобой губой и не слышать ни звука прячась в картонный ящик нахожу там других таких же ушедших в дзен изрисованных акварелью незимних будней и чем ярче я помню запах постельных сцен тем ты громче кричишь не надо давай забудем
открываются окна чинно сигают вниз одинокие девочки с длинными волосами и глазами бегущих с тонущей шхуны крыс и слезами проще(проща)ния под глазами а я буду смотреть на медленный их полёт открывая в себе способности экстрасенса и не помнить что где-то кто-то возможно ждет и когда мне в последний раз так хотелось секса
и не так чтобы очень просто рука дрожит одинокие девочки падают дольше века и теперь-то я точно знаю что ты не жив это только твое лицо прилепилось к векам так что даже закрыв глаза я смотрю в тебя о тебе за тебя и дальше по восходящей одинокие девочки падают и скорбят обо мне не умевшей жить и залезшей в ящик
а по ящику вновь японское анимэ в телефоне забытый голос забитых истин и я слишком близка к тому чтобы онеметь одуреть и родной ХР заменить на висту изломать себе пальцы и разорвать блокнот завести себе прорву диких сиамских кошек и на пару мгновений вылететь за окно и на пару мгновений стать одинокой тоже
только волосы жаль не длинные как у них и внутри ни слезинки значит полет нормальный предсказатели апокалипсисной херни и любители неизученных аномалий будут ждать возле дома с камерами LG диктофонами измерителями давлений одинокие девочки тоже мечтают жить и поэтому не спешат завершить паденье
и не так чтобы очень просто хотелось есть и вернуться в свой ящик к выкрашенным буддистам только даже за лето набранный лишний вес не помог в этом деле падать легко и быстро
Здесь когда-то ты жила, старшеклассницей была,
А сравнительно недавно своевольно умерла.
Как, наверное, должна скверно тикать тишина,
Если женщине-красавице жизнь стала не мила.
Уроженец здешних мест, средних лет, таков, как есть,
Ради холода спинного навещаю твой подъезд.
Что ли роз на все возьму, на кладбище отвезу,
Уроню, как это водится, нетрезвую слезу...
Я ль не лез в окно к тебе из ревности, по злобе
По гремучей водосточной к небу задранной трубе?
Хорошо быть молодым, молодым и пьяным в дым —
Четверть века, четверть века зряшным подвигам моим!
Голосом, разрезом глаз с толку сбит в толпе не раз,
Я всегда обознавался, не ошибся лишь сейчас,
Не ослышался — мертва. Пошла кругом голова.
Не любила меня отроду, но ты была жива.
Кто б на ножки поднялся, в дно головкой уперся,
Поднатужился, чтоб разом смерть была, да вышла вся!
Воскресать так воскресать! Встали в рост отец и мать.
Друг Сопровский оживает, подбивает выпивать.
Мы «андроповки» берем, что-то первая колом —
Комом в горле, слуцким слогом да частушечным стихом.
Так от радости пьяны, гибелью опалены,
В черно-белой кинохронике вертаются с войны.
Нарастает стук колес, и душа идет вразнос.
На вокзале марш играют — слепнет музыка от слез.
Вот и ты — одна из них. Мельком видишь нас двоих,
Кратко на фиг посылаешь обожателей своих.
Вижу я сквозь толчею тебя прежнюю, ничью,
Уходящую безмолвно прямо в молодость твою.
Ну, иди себе, иди. Все плохое позади.
И отныне, надо думать, хорошее впереди.
Как в былые времена, встань у школьного окна.
Имя, девичью фамилию выговорит тишина.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
