Нет никакого течения времен, имхо. Потому что время неодинаково - даже для одного человека, а тем более, для разных людей. Следовательно, движется не оно, а мы. И с разными - меняющимися - скоростями.
Макс, я если правильно понял, то Петрович имеет в виду времена в смысле эпохальном - не для одного человека, а для народа, или даже для народов, для человечества. Мол одна эпоха сменяет другую.
Может и так, Кот. Только тогда стих еще меньше выстраивается у меня во что-то цельное.
На самом деле, хотя на первый взгляд кажется, что авторская мысль растекается, идея здесь понятна: мы в суете нынешнего века ушли от традиционных ценностей, в т.ч. христианских. В этой суете, в погоне за успехом и т.д. мы забываем о главном. Но, времена меняются, одна эпоха сменяет другую, а вечное остается.
Еще мне показалось, что имеет место спор с великими немецкими философами конца позапрошлого века (Ницше, Шопенгауэр), которые провозглашали, мол Бог умер, главное – это воля и т.п.
Прошу извинить - вовремя не среагировал. Спасибо за мнение. Я тогда, когда писал, делал упор скорее на: "воли нет". А времена меняются - даже слишком быстро для меня, то есть, в моём понятии, текут равнодушно к моему существованию и мнению, как река.
Грешите, Петрович, грешите, сами знаете чем... ). Да и крыльев что-то многовато в начале, ну, понятно, "глаз" то уж совсем как-то... Не сердитесь, я - честно.)
Не... зачем же - сердиться! Не понял только. Если можно, Наташа, поясните!
Если бы мне предложили угадать, чей это стих, я бы сказала: Блок, что ли? И стала бы гадать, мог ли Блок уже знать о рентгеновском аппарате. Он, вообще то, любил всякие современные научные штучки упоминать. Ритмика (Например, «В кабаках, в переулках, в извивах, в электрическом сне наяву…»), лексика, настроение. Только огрублённый Блок. Вы, наверное, выбирали рентгеновских глаз, или рентгеновских крыл? Первое – пошловато, второе нелепо. Вы выбрали «нелепо». Думаю, что Блок выбрал бы «пошловато», если бы вообще пошел на такое прямое сравнение. Первое четверостишие очень уж отдает и курятником («крылья» – достали), и рентгеновским кабинетом, одновременно. «Мы» («наши» души) в стихе – это кто? Блок, по-моему, не делал таких широких обобщений, под «мы» у него подразумевается всегда определенная группа людей, а не вообще «мы». Меня, честно, такое, как у вас, «мы»_ всегда мучает, начинаю невольно на себя примерять и сопротивляюсь. Обычно оно встречается у новичков – поэтов. имхо. В конце «вековой звон – теченье времён» опять, как и "крылья", мучают привычным штампом. Философская составляющая, которая, видимо, и пришлась по душе Коту, меня, честно, не поразила ни новизной, ни оригинальность, показалась риторической, оторванной от главной линии стиха, а именно, от переживания «расставаться». Кстати, не ясно, о каком расставании идёт речь. Мне кажется, если бы я это точно поняла, может быть, и стих восприняла иначе. Но, главное, вас в стихе я не слышу, какая угодно подпись могла бы быть под стихом (Иванов, Петров, и т. п.) имхо. Извините, Андрей, что без реверансов, очень спешу, честно. Вы знаете, как я вас ценю. Послезавтра исчезну, надолго.
Спасибо, Наташа! Качественный разбор. Наверное, Вы во многом правы. Будет время - посмотрю на фоне вашего комментария. Если Вы правы, запишем себе минус.
Спасибо!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
В животе у кита,
на котором лежит
Земля
Непечально живёт
всех ушедших людей семья.
Здесь матросы
с «Варяга»,
индейские племена,
здесь Гомер,
Че Гевара,
Бах,
и всегда весна.
В животе у кита,
на котором лежит Земля,
Пишет новый французский эпос Эмиль Золя,
Циолковский скальпелем режет кишки небес,
Здесь Мария Каллас — Алиса в стране чудес.
Для шахтеров небо
в алмазах даёт угля
В животе у кита, на котором лежит Земля,
Здесь твои прабабушки
вяжут огромный шарф,
Здесь Сервантес с Пушкиным выпьют на брудершафт.
Для крестьян плодоносят вечно теперь поля
В животе у кита,
на котором лежит Земля!
К рыбакам прилипают рыбы,
к цветам шмели,
И Рублёву разводит краски вином Дали.
Помирились враги,
обучаясь любви с нуля,
В животе у кита,
на котором лежит Земля,
Здесь для каждого нелегала есть свой сарай,
И своё здесь солнце,
и свой здесь
солдатам рай.
И гремит у бездомных поэтов
в карманах медь,
Они ходят по свету, как будто исчезла смерть,
И Есенину ослабляет петлю Рембо,
И на ослике к ним приезжает под утро Бог.
Сообщает,
что здесь их поэмы нужней, чем там...
И они отвечают: «Мы веруем, Капитан!»
Ной в своём батискафе
опять обогнул Казбек,
С потолка Микеланджело сыпется русский снег,
И с Ландау играет в шахматы Еврипид,
А над крышей Большого Уланова все парит.
И не в том ведь дело, что кровью писал Басё,
А лишь в том, что мы все молекулы — вот и все.
Так волшебные птицы клюют под собою сук,
Так луна себе ухо Ван Гога пришила вдруг.
Мы блокадники, партизаны, мы неба дно,
Мы дерёмся и спорим, язык проглотив родной.
А потом Капитан скомандует «от винта»,
И мы все попадём навечно в живот кита.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.