Надо бросить свои неврозы, свои истерики, свои утра, случайные, мыльные, словно в телике, где ложишься с мачо, а утром встаешь с бездельником, где весь мир – твой друг, а дружишь всегда не с теми ты. Надо хлеще, обширней, гуще, с тоской, с потерями, лишь бы только не угол, липкая серость терема, где в бесцельной давке ты скомкана и потеряна.
Надо бросить думать, что в жизни ты просто ноготь – незначительна и растешь себе понемногу. Надо взять за правило вовремя есть, брить ноги и казаться миру безгрешной, весенней, новой, да чтоб это не фокус, трюк, театральный номер, а по жизни… сущность твоя и нутро, и норма. Хватит красться, ползти, пресмыкаться, как мышка в норке. Напролом! всех тварей гвоздить, словно Чаки Норрис.
И пора бы выбросить черный дурацкий свитер. Дальновидной сделаться, жесткой… министром Витте! А еще прикончить гнилую, шальную свиту глупых мыслей…
а завтра приедет Виктор.
Виктор пахнет медом и галстуки носит в тон своим светлым кудрям и бежевому пальто, он такой ослепительный, будто бы золотой. Он похож на победный номер в дурном лото: для тебя - последний, счастливый, для всех – не тот. Я в его руках крошусь на клеточки, как батон, он во мне отдается, течет по мне, словно ток. А потом пропадает… На сколько, зачем, за что? Я когда вишу у него на руке и шепчу: «постой», понимаю, что он - для всех.
Для меня – не тот!
Завтра надо выгнать его, накричать безжалостно, чтобы легче ему и быстрей от меня бежалось, чтоб он не начал в ответ кусаться, беситься, жалиться…
Надо снова привыкнуть бегать, вставать пораньше, чтобы свод небес был волнителен и оранжев, чтобы плыть в тишине, как будто не город – ранчо.
Надо бросить скучать, зализывать швы и ранки,
Не забыть сегодня сходить и купить баранок.
Один графоман в солидный журнал
прислал корявый стишок.
Совсем таланта не было в нем,
и стиль был весьма смешон.
Но чтобы вывод под стих подвесть,
в нем были такие слова:
«Жизнь такова, какова она есть,
и больше — никакова!»
Младший редактор сказал: «Пустяки!
Ступай-ка в корзину, брат!»
Но чем-то тронули сердце стихи,
и он их вернул назад.
– Вчера я пришел веселенький весь,
и жена была неправа.
Но «жизнь такова, какова она есть,
и больше — никакова!»
Редактор отдела, увидев стих,
наморщил высокий лоб.
Стихи банальные. Автор псих.
А младший редактор жлоб.
Но строчки вошли, как благая весть,
до самого естества.
«Жизнь такова, какова она есть,
И больше — никакова!»
И свой кабинет озирая весь,
подумал любимец богов:
«А может, и я таков, как есть,
И больше совсем никаков».
И страшная мысль, как роса с травы,
скатилась с его головы:
А может, и все таковы, каковы,
И больше — никаковы?
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
