От точки до точки рифмуются строчки,
несмелое... "здравствуй..."
................................с наивным... "пиши..."
В хрустящем конверте таятся цепочки
несказанных слов из вселенной души.
Под бременем "не..." - немила, нелюбима,
беспомощно горбится остов слогов.
И рвется голубка, бела и ранима,
письма моего из давящих оков.
И бьется ретивое - "быль или небыль?"
И время сочится по капельке в ночь.
И тянутся ирисы крыльями в небо.
Цветы или птицы?
............................Голубки, точь-в-точь.
Все выше взлетают прозрачные тени.
Все призрачней стая невиданных птиц.
Конверта упругие белые стены
сродни паутине подземных темниц.
Открой же запоры, прочти эти строки,
и выпусти птицу, ей нечем дышать.
Печальные ирисы - белые тоги,
предвестники радуги...
.................................Впрочем, как знать,
что там, по ту сторону?
.................................Веришь в приметы?
Случайные встречи - судьбы маховик.
За гранью признаний невестится лето.
Мы снова едины, пусть даже на миг.
И все ж... оставляю тебя... Отрекаюсь
от снов, от иллюзий, от сказок, легенд...
Ты хочешь услышать "не каюсь ли"?
......................................................Каюсь.
И в косы вплетаю цветы вместо лент.
К бутону бутон... Белых ирисов крылья
дарованы небом и в небо влекут.
И горбится остов стихов от бессилья,
и белая тога - всего лишь лоскут
от радуги, скроенной солнцем и сердцем.
Вплету и его в белоснежный венок.
Сыграю, прощаясь, не requiem, scherzo,
и к стае примкнув, полечу на восток...
Туда, где сквозь белые фалды батиста
летят, оторвавшись от грешной земли,
печальные ирисы - птицы и листья
письма.., и... теряются где-то вдали...
Ну, что же ты медлишь? Измучилась птаха.
Исчерпано время, безрадостен день.
Голубка любовью, восставшей из праха,
в ладонях твоих превратилась в мишень.
Трепещет душа. На пергаменте белом
несмелое "...здравствуй" венчает "прощай..."
Мы были с тобой на минуточку целым.
Прощаю...
....................Ты тоже меня...
...................................................Обещай,
когда-нибудь, позже, в минуту печали,
взглянув ненароком на полый конверт,
припомнить стихи, что набатом звучали,
нарвать белых ирисов скромный букет.
И выйти в луга со молитвою, босым...
И в небо шагнуть у излучины дня...
Став радугой, ирисы собраны в косы,
средь ирисов белых голубка и... я.
Анциферова. Жанна. Сложена
была на диво. В рубенсовском вкусе.
В фамилии и имени всегда
скрывалась офицерская жена.
Курсант-подводник оказался в курсе
голландской школы живописи. Да
простит мне Бог, но все-таки как вещ
бывает голос пионерской речи!
А так мы выражали свой восторг:
«Берешь все это в руки, маешь вещь!»
и «Эти ноги на мои бы плечи!»
...Теперь вокруг нее – Владивосток,
сырые сопки, бухты, облака.
Медведица, глядящаяся в спальню,
и пихта, заменяющая ель.
Одна шестая вправду велика.
Ложась в постель, как циркуль в готовальню,
она глядит на флотскую шинель,
и пуговицы, блещущие в ряд,
напоминают фонари квартала
и детство и, мгновение спустя,
огромный, черный, мокрый Ленинград,
откуда прямо с выпускного бала
перешагнула на корабль шутя.
Счастливица? Да. Кройка и шитье.
Работа в клубе. Рейды по горящим
осенним сопкам. Стирка дотемна.
Да и воспоминанья у нее
сливаются все больше с настоящим:
из двадцати восьми своих она
двенадцать лет живет уже вдали
от всех объектов памяти, при муже.
Подлодка выплывает из пучин.
Поселок спит. И на краю земли
дверь хлопает. И делается уже
от следствий расстояние причин.
Бомбардировщик стонет в облаках.
Хорал лягушек рвется из канавы.
Позванивает горка хрусталя
во время каждой стойки на руках.
И музыка струится с Окинавы,
журнала мод страницы шевеля.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
