В глубоком обмороке чувств, в объятья шмяк - упала муза.
И слышен был соитья хруст в промежной фабуле француза.
Не просыхал он от любви к воспламеняющим напиткам,
И к хобби хоббитов земных, и к виноградным злым улиткам.
В бездонном платье с декольте, своей мозолистой рукою,
Он лапал склизкий силикон, ласкал рожденье прозы стоя.
Его седая маета на оголенное предплечье
Той, что была ему верна, ложилась брюхом, грея печень.
Эпизодический оскал, в минуты трезвых озарений,
Лица щетинистый овал безумьем оголял, как гений.
В виршах насилуя ее неизлечимо декадентно,
Он музу приторных рулад вертел на гриле турбулентно.
Ни разу, так он и не смог привесть в сознанье ее спермой.
Из завитков лобковых слов веночки плел, был в стельку нервный.
В глубоком обмороке чувств, в промежной фабуле француза,
Пьяна божественно, слегка кончала в междометьях муза...
О, долго буду я, в молчаньи ночи тайной,
Коварный лепет твой, улыбку, взор случайный,
Перстам послушную волос густую прядь
Из мыслей изгонять и снова призывать;
Дыша порывисто, один, никем не зримый,
Досады и стыда румянами палимый,
Искать хотя одной загадочной черты
В словах, которые произносила ты;
Шептать и поправлять былые выраженья
Речей моих с тобой, исполненных смущенья,
И в опьянении, наперекор уму,
Заветным именем будить ночную тьму.
1844
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
