Опьяняло свежестью лето быстротечное,
Закружило голову запахами трав.
И от этой нежности, сделавшись беспечною,
Забродила ягодка, ягодою став.
Затянуло заводи желтыми кувшинками,
Ряскою, да тиною – зелена вода.
Яркою картинкою, ягодой рубиновой
На кусту малиновом вызрела беда.
Недоразделенною чьей-то половинкою,
Но и для любимого, милою не став,
На устах постылого запеклась кровинкою.
Побыла и сгинула, всю себя отдав.
В небе закурлыкают клинья журавлиные.
Тянет в даль нелегкая – им ли привыкать.
Жизнь располовинена, как судьба Маринина.
Низко дали синие, да не докричать.
У всего есть предел: в том числе у печали.
Взгляд застревает в окне, точно лист - в ограде.
Можно налить воды. Позвенеть ключами.
Одиночество есть человек в квадрате.
Так дромадер нюхает, морщась, рельсы.
Пустота раздвигается, как портьера.
Да и что вообще есть пространство, если
не отсутствие в каждой точке тела?
Оттого-то Урания старше Клио.
Днем, и при свете слепых коптилок,
видишь: она ничего не скрыла,
и, глядя на глобус, глядишь в затылок.
Вон они, те леса, где полно черники,
реки, где ловят рукой белугу,
либо - город, в чьей телефонной книге
ты уже не числишься. Дальше, к югу,
то есть к юго-востоку, коричневеют горы,
бродят в осоке лошади-пржевали;
лица желтеют. А дальше - плывут линкоры,
и простор голубеет, как белье с кружевами.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
