Точит грифель дурак Миколка
и допишется кровью долгой
до петли, до чего продашь.
Все мы знаем, как чувство долга
убивает глаза, да только
всё поскрипывает карандаш.
Расписавшись перстами всеми,
убивает Миколка семьи,
поверяет бумаге суть.
А вот было б другое семя –
дурачком пролежал бы в сенях,
спя, пожёвывая колбасу.
Бесноватый Миколка пляшет:
ничего быть не может краше
красной точки карандаша,
потому что – моя душа…
…но зелёнка на лбу ведь тоже
на неё будет так похожа…
Приобретут всеевропейский лоск
слова трансазиатского поэта,
я позабуду сказочный Свердловск
и школьный двор в районе Вторчермета.
Но где бы мне ни выпало остыть,
в Париже знойном, Лондоне промозглом,
мой жалкий прах советую зарыть
на безымянном кладбище свердловском.
Не в плане не лишенной красоты,
но вычурной и артистичной позы,
а потому что там мои кенты,
их профили на мраморе и розы.
На купоросных голубых снегах,
закончившие ШРМ на тройки,
они запнулись с медью в черепах
как первые солдаты перестройки.
Пусть Вторчермет гудит своей трубой,
Пластполимер пускай свистит протяжно.
А женщина, что не была со мной,
альбом откроет и закурит важно.
Она откроет голубой альбом,
где лица наши будущим согреты,
где живы мы, в альбоме голубом,
земная шваль: бандиты и поэты.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
