первое четверостишие - простое и прекрасное. все остальное - ужас. извините.
Я не сплю, не сплю - возбуждаюсь...
В голове моей - винегрет,
А вот кашки поем (бывает) -
Возбуждения нет, как нет... :)
С наилучшими пожеланиями автору:)
Зарядили дожди, непогода...
Я тут окна недавно помыл,
Вдруг под вечер гляжу - вот уроды! -Кто-то кашей мне их засадил!
А поверх (ух! прибил бы за это) Набросал, не скупясь, винегрета.
Я поймал хулигана ведром,
Тумаков надавал - поделом!
Сгрёб харчи - что ж добру пропадать?! -
И наелся от пуза, на "пять".
Только дождь-хулиган в винегрет Насадил мне какой-то секрет!
И теперь я лежу, возбуждён,
Потеряв и надежду на сон...
Видно, так до зимы и лежать, Проминая бессонно кровать.
В голове моей всякая хня!
Помогите! Спасите меня!!!
Ноябрьский дождь, непогода,
Зима к нам, друзья, не спешит.
Что делать, не хочет природа
Менять грустной осени вид.
Кругом бесконечные лужи,
Деревья грустят и кусты.
Ждут снега они, он им нужен,
Ведь ветки давно их пусты.
Нет солнца почти уже месяц,
На небе одни облака.
Дни серые нас уже бесят,
Ну, где снег, морозы, зима.
Ноябрьский дождь, непогода,
Зима к нам, друзья, не спешит.
Что делать, не хочет природа
Менять грустной осени вид.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Полночь в Москве. Роскошно буддийское лето.
С дроботом мелким расходятся улицы в чоботах узких железных.
В черной оспе блаженствуют кольца бульваров...
Нет на Москву и ночью угомону,
Когда покой бежит из-под копыт...
Ты скажешь - где-то там на полигоне
Два клоуна засели - Бим и Бом,
И в ход пошли гребенки, молоточки,
То слышится гармоника губная,
То детское молочное пьянино:
- До-ре-ми-фа
И соль-фа-ми-ре-до.
Бывало, я, как помоложе, выйду
В проклеенном резиновом пальто
В широкую разлапицу бульваров,
Где спичечные ножки цыганочки в подоле бьются длинном,
Где арестованный медведь гуляет -
Самой природы вечный меньшевик.
И пахло до отказу лавровишней...
Куда же ты? Ни лавров нет, ни вишен...
Я подтяну бутылочную гирьку
Кухонных крупно скачущих часов.
Уж до чего шероховато время,
А все-таки люблю за хвост его ловить,
Ведь в беге собственном оно не виновато
Да, кажется, чуть-чуть жуликовато...
Чур, не просить, не жаловаться! Цыц!
Не хныкать -
Для того ли разночинцы
Рассохлые топтали сапоги,
Чтоб я теперь их предал?
Мы умрем как пехотинцы,
Но не прославим ни хищи, ни поденщины, ни лжи.
Есть у нас паутинка шотландского старого пледа.
Ты меня им укроешь, как флагом военным, когда я умру.
Выпьем, дружок, за наше ячменное горе,
Выпьем до дна...
Из густо отработавших кино,
Убитые, как после хлороформа,
Выходят толпы - до чего они венозны,
И до чего им нужен кислород...
Пора вам знать, я тоже современник,
Я человек эпохи Москвошвея, -
Смотрите, как на мне топорщится пиджак,
Как я ступать и говорить умею!
Попробуйте меня от века оторвать, -
Ручаюсь вам - себе свернете шею!
Я говорю с эпохою, но разве
Душа у ней пеньковая и разве
Она у нас постыдно прижилась,
Как сморщенный зверек в тибетском храме:
Почешется и в цинковую ванну.
- Изобрази еще нам, Марь Иванна.
Пусть это оскорбительно - поймите:
Есть блуд труда и он у нас в крови.
Уже светает. Шумят сады зеленым телеграфом,
К Рембрандту входит в гости Рафаэль.
Он с Моцартом в Москве души не чает -
За карий глаз, за воробьиный хмель.
И словно пневматическую почту
Иль студенец медузы черноморской
Передают с квартиры на квартиру
Конвейером воздушным сквозняки,
Как майские студенты-шелапуты.
Май - 4 июня 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.