Руки дрожат от смертей, первача и распутства,
Ванька хорунжий идет по рядам "красных" пленных,
Смотрит в их лица, нагайкой стуча по колену -
С радостью вывел бы всю эту сволочь за бруствер,
Только...его младший брат у Буденного в Конной.
Ванька хорунжий уходит тайком помолиться,
Пьяные слезы роняет на пол под иконой:
"Господи Боже, не дай мне стать братоубийцей..."
Он и не знает того, что Егорушка мертвый,
Нет больше "после" и "до" - уничтожены, стерты.
Ванька хорунжий идет по рядам новых пленных,
Смотрит в их лица, нагайкой стуча по колену...
самая страшная из всех войн - гражданская. потому, что она не столько внешняя (вне "я"), сколько внутренняя. а внутренняя - война с самим собой, с собственным "я". и неизвестно, что делать с этим "я", встреченным лицом к лицу, как с врагом, на войне.
страшная тема. качественное исполнение.
Согласна с Олей,и еще, почему она самая страшная - брат на брата идет,вот что страшно. Упаси,нас,Господи,от таких войн...
Оле, Бастет, согласен с вами. Это самые страшные войны - в них нет победителей. Только горе и смерть кругом. Спасибо большое!
Эх... Сколько раз тема эта колыхалась под натиском поэтического ветра!
Война - плохо. Гражданская - еще хуже. Брат против брата идет. Ужасно, конечно, да.
Но все это уже было, было, было...
Так кто спорит, что эта тема не нова. Главное - передать ее через себя.
И наделить новыми оттенками ощущений...
Зная Ваш потенциал, ожидал особенного, авторского. Но, наверно, это особенное будет несколько позже, Сергей!:)
Арсений, будем ждать и надеятьсяю))
Согласна со всем, что сказано о гражданской. О стихе же впечатление несколько иное. Здесь соглашусь с Нордом. Как говорится, интересное – не ново, а новое – не интересно. Впрочем, даже «неинтересного нового» в стихе нет. Ни в содержании, ни в исполнении. Стих абсолютно (подчёркиваю «абсолютно») нормальный. Для меня, это мучительней, чем, если бы он был плохой. Правда же, вот, почему, есть так много крупных, сильных тем, разных самых, а мы все время крутим одну и ту же привычную пластинку, не касаясь этих тем? А, может, потому, что чуем свою неспособность (неготовность), сказать о ней что- то свое да еще и так, как бы этого хотелось. Так, мне кажется, например, скульптор, перед блоком драгоценного, редкого мрамора боится начать работу, понимая, свою недостаточную умелость. Или портной замирает с ножницами над куском уникальной ткани. Зачем - говорит он себе - я из этого полотна, что на вес золота, скрою сейчас еще одну штуку, по вчерашним, ширпотребовским лекалам. Стоп. Я должен подумать, прочувствовать и сделать нечто достойное этой ткани, или же не касаться её вовсе. Не обижайтесь, Черсков, я не ругаю стих, нет. Просто говорю о своем восприятии, в надежде, что, может быть и вам, и еще кому-то это может пригодиться. Может, и нет, конечно, может, я и не права.
Наташа, спасибо за точку зрения. Стих написан довольно давно, а сейчас у меня получше получается.))
Кратко, емко, за душу!
Doddy, рад, что Вам глянулось!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
А здесь жил Мельц. Душа, как говорят...
Все было с ним до армии в порядке.
Но, сняв противоатомный наряд,
он обнаружил, что потеют пятки.
Он тут же перевел себя в разряд
больных, неприкасаемых. И взгляд
его померк. Он вписывал в тетрадки
свои за препаратом препарат.
Тетрадки громоздились.
В темноте
он бешено метался по аптекам.
Лекарства находились, но не те.
Он льстил и переплачивал по чекам,
глотал и тут же слушал в животе.
Отчаивался. В этой суете
он был, казалось, прежним человеком.
И наконец он подошел к черте
последней, как мне думалось.
Но тут
плюгавая соседка по квартире,
по виду настоящий лилипут,
взяла его за главный атрибут,
еще реальный в сумеречном мире.
Он всунул свою голову в хомут,
и вот, не зная в собственном сортире
спокойствия, он подал в институт.
Нет, он не ожил. Кто-то за него
науку грыз. И не преобразился.
Он просто погрузился в естество
и выволок того, кто мне грозился
заняться плазмой, с криком «каково!?»
Но вскоре, в довершение всего,
он крепко и надолго заразился.
И кончилось минутное родство
с мальчишкой. Может, к лучшему.
Он вновь
болтается по клиникам без толка.
Когда сестра выкачивает кровь
из вены, он приходит ненадолго
в себя – того, что с пятками. И бровь
он морщит, словно колется иголка,
способный только вымолвить, что "волка
питают ноги", услыхав: «Любовь».
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.