Люди липнут, как мухи на эскалатор,
клейкой лентой раскинувший жернова,
едут вверх. Взгляд, касаясь пяток,
убегает на стены - на них слова:
"чрезмерное потребление приводит", "курение убивает",
"сообщи о торговцах смерти...", "возьми кредит",
"колдрекс хотрем устранит симптомы заболевания",
"станешь мармоном - бог не простит!"
Лестница затухает, под ноги скользят перила.
Шаг над гребенкой на твердь бетона
из жерла вулкана, чья лава заговорила
языками вышедших из вагона.
Далее - извержение. Из подземелья -
мыслей, людей (зачастую - врозь, но те и те спешат).
И снега - из туч, которому зритель менее
интересен, чем действие и ландшафт.
Я закрыл Илиаду и сел у окна,
На губах трепетало последнее слово,
Что-то ярко светило — фонарь иль луна,
И медлительно двигалась тень часового.
Я так часто бросал испытующий взор
И так много встречал отвечающих взоров,
Одиссеев во мгле пароходных контор,
Агамемнонов между трактирных маркеров.
Так, в далекой Сибири, где плачет пурга,
Застывают в серебряных льдах мастодонты,
Их глухая тоска там колышет снега,
Красной кровью — ведь их — зажжены горизонты.
Я печален от книги, томлюсь от луны,
Может быть, мне совсем и не надо героя,
Вот идут по аллее, так странно нежны,
Гимназист с гимназисткой, как Дафнис и Хлоя.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
