новые дети растут, не видя гробов:
несколько поколений
сформировалось, не зная лбов
в преддверии тления.
им не знакома эта печать
на искажённых чертах
вваленных ртов, острых носов.
жизнь, запертая на засов…
и человек в футляре –
вовсе не персонаж Чехова:
это веха,
когда нечто постчеловеческое
покоится в том, что при жизни
грозило б клаустрофобией,
но
фобии в прошлом.
вибрато речи,
дыхание, свет подкожный -
всё в прошлом.
нынче дети не видят, как из парадной
выносят гроб нище-нарядный
сиюминутной краской,
несут с опаской,
а там, внутри, в кружевах ли, в тряпках
дед или бабка
а, может,
даже кто-то моложе -
непостижимо
недвижим,
в диком, невероятном состоянии вещества
(голова идёт кругом)
и ясно как дважды два,
что проехалось плугом
по этой кукле
нечто из книжек, из букв странных
страшно манящих и отвратительно нежеланных –
с м е р т ь.
попробуй теперь стереть
из головы этот опыт – нет,
он навсегда вошёл. смерть
в детские мысли несёт
переворот,
окончание беззаботности,
почти полностью
заселив почву мозга
семенами поиска
пресловутого смысла жизни.
но те, что растут, не ведая,
не ощутив, как вонзились в желудок бивни открытия,
изолированные, как Будда,
не ознакомленные с открыткой оттуда,
для кого кончина нереальнее бреда,
киношна и виртуальна, а, следовательно, условна,
которые поголовно
погружены в жизнь, льющуюся как щи
из половника в школьной столовой, -
как им найти
пути
сквозь вконтакте, тв, егэ, маккофе
к основному вопросу философии?..
Поздней ночью над Невой
В полосе сторожевой
Взвыла злобная сирена,
Вспыхнул сноп ацетилена.
Снова тишь и снова мгла.
Вьюга площадь замела.
Крест вздымая над колонной,
Смотрит ангел окрыленный
На забытые дворцы,
На разбитые торцы.
Стужа крепнет. Ветер злится.
Подо льдом вода струится.
Надо льдом костры горят,
Караул идет в наряд.
Провода вверху гудят:
Славен город Петроград!
В нише темного дворца
Вырос призрак мертвеца,
И погибшая столица
В очи призраку глядится.
А над камнем, у костра,
Тень последнего Петра —
Взоры прячет, содрогаясь,
Горько плачет, отрекаясь.
Ноют жалобно гудки.
Ветер свищет вдоль реки.
Сумрак тает. Рассветает.
Пар встает от желтых льдин,
Желтый свет в окне мелькает.
Гражданина окликает
Гражданин:
— Что сегодня, гражданин,
На обед?
Прикреплялись, гражданин,
Или нет?
— Я сегодня, гражданин,
Плохо спал!
Душу я на керосин
Обменял.
От залива налетает резвый шквал,
Торопливо наметает снежный вал
Чтобы глуше еще было и темней,
Чтобы души не щемило у теней.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
