Была она в обществе милой,
Во всю пахитоски смолила,
Твердила, что пишет во сне,
Носила вуаль и пенсне.
Была с донжуанами близкой,
Любила паштет и сосиски,
Но вот её с грешной земли
Два ангела вверх унесли.
Не стало паштета на блюдах,
Вуали не стало и блуда,
Никто пахитоски не курит
И глазки в пенсне не прищурит.
И хоть поэтесс в мире – море,
Но курят они «беломоры»
И носят очки на носу,
И разную жрут колбасу.
И есть у них ручки. И ножки.
И даже пузырь мочевой,
А вот донжуаны в окошки
Не ломятся к ним с ночевой.
Бессмысленное, злобное, зимой
безлиственное, стадии угля
достигнувшее колером, самой
природой предназначенное для
отчаянья, - которого объем
никак не калькулируется, - но
в слепом повиновении своем
уже переборщившее, оно,
ушедшее корнями в перегной
из собственных же листьев и во тьму -
вершиною, стоит передо мной,
как символ всепогодности, к чему
никто не призывал нас, несмотря
на то, что всем нам свойственна пора,
когда различья делаются зря
для солнца, для звезды, для топора.
1970
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
