Этот текст Лукьянова действительно зацепил. Спасибо, Арсений.
Спасибо Вам, Володя.
Арсений, вот так прямо, чтобы - "ах", таки нет. Проскальзывает риторика. Прослушивается банальная содержательная "ворчливость". С седьмого катрена стиль слегка ломается.
Пунктуация сомнительная. Твоя? имхо.
Наташ, я ж не к тому, чтобы кто-то ахал...:)
Так, для знакомства с творчеством Валентина, которого уже нет в этой жизни.
Стихи его всегда были спорными для других авторов.
Его и любили, и травили. Но, например, академик Лихачев Дмитрий Сергеич высоко ценил его стихи... И предисловие к его сборнику написал...
Это так, к слову.
А "видимые недостатки" я бы отнес не к недостаткам, а к особенностям авторского стиля. Очень узнаваемый почерк, кстати.
"Мне довелось прочесть стихи Валентина Лукьянова.
Мы открываем для себя поэта, который пронёс в то время, какое мы теперь называем по-разному – временем застоя, консерватизма, негласности и т. д., – пронёс свою поэтическую и человеческую судьбу цельно, до конца и честно, хотя слово «честно» можно было бы и не упоминать, ибо поэт – это только честно, и всё не честно или не до конца честно – не поэт. Это открытие ещё раз доказывает, что всегда, в любые самые неблагоприятные времена конкретная судьба определяется масштабом личности.
Поэтическая судьба (в смысле общественного резонанса его стихов) только начинается. Нынешним читателям предстоит узнать (я полагаю, всё поэтическое наследие В. Лукьянова будет опубликовано), какой мощный, крупный поэт был их современником. Поистине, рукописи не горят.
Талант и судьба Валентина Лукьянова вызывают сегодня тем большее уважение, что у поэта практически не было читателя в привычном понимании этого слова, не было обратной социальной связи. Он пронёс этот неподъёмный крест, доверяя только себе, и, как мы теперь видим, не ошибся и поэтически состоялся. Он создал свой поэтический мир, и его узнавание даст читателю ту радость, какую испокон веков доставляла нам истинная поэзия."
Д.С. Лихачев
Я цитирую уважаемого человека не с целью навязать его мнение другим.
Просто, хочу, чтобы мнение это было известно.
Арсений, я со всем уважением и интересом отнеслась к твоему посту. Спасибо за него. К тому же кроме сведений о Лукьянове, получила сведение о тебе, очень хорошее.)
Спасибо, Наташа.
А Валентин был человеком большого мужества.
В 1990 году в журнале "Звезда" было опубликовано его стихотворение "Кремль".
Обрати внимание на дату написания. Тогда угодить за это в психушку - было запросто.
В полночном суеверье
Стоит, и звёзд в нём тьма.
Весь сказочен, как терем,
Реален, как тюрьма.
Себя дробя на вышки,
Отводит взгляд в реку;
Он нем, но чутко слышит,
Чем дышат, что рекут.
Уже не озаряют
Ни думы, ни пожар.
Всё холодней взирает
На то, что сам пожал:
На дурдома, темницы –
На своды страшных снов;
На донорские лица
Красно глядит, красно.
Ему не скажешь слова
Напротив. Что слова!
Ведь даже безголовый –
Всему он голова.
И встречного не стерпит,
Загонит в гроб живьём.
И каменное сердце
Стучит, не глохнет в нём.
1974
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Иаков сказал: Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня.
Бытие, 32, 26.
Всё снаружи готово. Раскрыта щель. Выкарабкивайся, балда!
Кислый запах алькова. Щелчок клещей, отсекающих навсегда.
Но в приветственном крике – тоска, тоска. Изначально – конец, конец.
Из тебе предназначенного соска насыщается брат-близнец.
Мой большой первородный косматый брат. Исполать тебе, дураку.
Человек – это тот, кто умеет врать. Мне дано. Я могу, могу.
Мы вдвоем, мы одни, мы одних кровей. Я люблю тебя. Ты мой враг.
Полведра чечевицы – и я первей. Всё, свободен. Гуляй, дурак.
Словно черный мешок голова слепца. Он сердит, не меня зовёт.
Невеликий грешок – обмануть отца, если ставка – Завет, Завет.
Я – другой. Привлечен. Поднялся с колен. К стариковской груди прижат.
Дело кончено. Проклят. Благословен. Что осталось? Бежать, бежать.
Крики дикой чужбины. Бездонный зной. Крики чаек, скота, шпанья.
Крики самки, кончающей подо мной. Крики первенца – кровь моя.
Ненавидеть жену. Презирать нагой. Подминать на чужом одре.
В это время мечтать о другой, другой: о прекрасной сестре, сестре.
Добиваться сестрицы. Семь лет – рабом их отца. Быть рабом раба.
Загородки. Границы. Об стенку лбом. Жизнь – проигранная борьба.
Я хочу. Я хочу. Насейчас. Навек. До утра. До последних дат.
Я сильнее желания. Человек – это тот, кто умеет ждать.
До родимого дома семь дней пути. Возвращаюсь – почти сдаюсь.
Брат, охотник, кулема, прости, прости. Не сердись, я боюсь, боюсь.
...Эта пыль золотая косых песков, эта стая сухих пустот –
этот сон. Никогда я не видел снов. Человек? Человек – суть тот,
кто срывает резьбу заводных орбит, дабы вольной звездой бродить.
Человек – это тот, кто умеет бить. Слышишь, Боже? Умеет бить.
Равнозначные роли живых картин – кто по краю, кто посреди?
Это ты в моей воле, мой Господин. Победи – или отойди.
Привкус легкой победы. Дела, дела. Эко хлебово заварил.
Для семьи, для народа земля мала. Здесь зовут меня - Израиль.
Я – народ. Я – семья. Я один, как гриб. Загляни в себя: это я.
Человек? Человек – он тогда погиб. Сыновья растут, сыновья.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.