Луна идёт и косит звёзды,
Гуляет месяц в дырявой шапке,
И тонкий серп молочно-острый
В спине уже по рукоятку.
В пустом ведре увидишь небо,
На дне его узнаешь сказку.
потом не вспомнишь, что ты делал,
Потом слиняют эти краски.
Мы молча встанем у дороги
И поиграем в автостоп,
Нас втопчут в лужу чьи-то ноги,
А после вздёрнут между строк.
И цепенеющие руки
Протянут новые друзья,
Пройдя мимо беззвёздной муки
С фонариком небытия.
Боясь расплескать, проношу головную боль
в сером свете зимнего полдня вдоль
оловянной реки, уносящей грязь к океану,
разделившему нас с тем размахом, который глаз
убеждает в мелочных свойствах масс.
Как заметил гном великану.
В на попа поставленном царстве, где мощь крупиц
выражается дробью подметок и взглядом ниц,
испытующим прочность гравия в Новом Свете,
все, что помнит твердое тело pro
vita sua - чужого бедра тепло
да сухой букет на буфете.
Автостадо гремит; и глотает свой кислород,
схожий с локтем на вкус, углекислый рот;
свет лежит на зрачке, точно пыль на свечном огарке.
Голова болит, голова болит.
Ветер волосы шевелит
на больной голове моей в буром парке.
1974
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
