Внутри меня стук. Слышишь, открой; хотя эти кошки войдут сюда сами. И пусть кто-то может услышать прибой, укутавшись серой прибрежной травой и тихо шепча "я хочу быть с тобой", они все помнут сапогами.
Они тихо ждут, мое трио души, они выше неба и меньше копейки и ты обо мне хоть пиши-не пиши, они не умеют читать - малыши, и путают жизнь, исправляя "жи-ши" и жадно глотают идейки.
Их трое. Они - все что есть у меня, я пью вместе с ними из лужи. И греемся мы у ночного огня, который не выдержит эта броня... уже рассыпается, тихо звеня, когда я шепчу: "ты мне нужен".
Я людям молчу. Эта боль - моя боль. И я с ней пригрета хвостами. Когда ночь закончится, ты их укрой, теплее укрой этой зимней порой, пусть в снах поспешат они лунной тропой, туда, что зовут небесами.
И пусть я живу на троих. Тет-а-тет мы делим и правду и жалость. А те, кто не верят - сорвутся в кювет, с утра получив драгоценный конверт с признаньем, что в общем, игры больше нет и кошки - вот, что мне осталось.
Сигареты маленькое пекло.
Тонкий дым разбился об окно.
Сумерки прокручивают бегло
Кроткое вечернее кино.
С улицы вливается в квартиру
Чистая голландская картина -
Воздух пресноводный и сырой,
Зимнее свеченье ниоткуда,
Конькобежцы накануне чуда
Заняты подробною игрой.
Кактусы величественно чахнут.
Время запираться и зевать.
Время чаепития и шахмат,
Кошек из окошек зазывать.
К ночи глуше, к ночи горше звуки -
Лифт гудит, парадное стучит.
Твердая горошина разлуки
В простынях незримая лежит.
Милая, мне больше длиться нечем.
Потому с надеждой, потому
Всем лицом печальным человечьим
В матовой подушке утону.
...Лунатическим током пронизан,
По холодным снастям проводов,
Громкой кровельной жести, карнизам
Выхожу на отчетливый зов.
Синий снег под ногами босыми.
От мороза в груди колотье.
Продвигаюсь на женское имя -
Наилучшее слово мое.
Узнаю сквозь прозрачные веки,
Узнаю тебя, с чем ни сравни.
Есть в долинах великие реки -
Ты проточным просторам сродни.
Огибая за кровлею кровлю,
Я тебя воссоздам из ночей
Вороною бездомною кровью -
От улыбки до лунок ногтей.
Тихо. Половицы воровато
Полоснула лунная фольга.
Вскорости янтарные квадраты
Рухнут на пятнистые снега.
Электричество включат - и снова
Сутолока, город впереди.
Чье-то недослышанное слово
Бродит, не проклюнется в груди.
Зеркало проточное померкло.
Тусклое бессмысленное зеркало,
Что, скажи, хоронишь от меня?
Съежилась ночная паутина.
Так на черной крышке пианино
Тает голубая пятерня.
1973
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
