И музыка и философия рождаются из тьмы, из мрака. Не из тени, нет, из темноты, из непроглядности, из мрака. А человеку нужен свет. Человек должен жить на ярком, постоянном, беспощадном свету, так,
Дожили, как говорится…
«Добрая душа» советует
обзавестись четвероногим другом,
(Интересно, почему «четверо»,
а не «четырёх»?)
Открываю дверь парадной,
выхожу в зиму.
«Он» бросается навстречу,
лижет лоб и щеки -
шершавым, мокрым, холодным.
Снимаю перчатку.
Тычется в ладонь.
Глажу.
«Вернулся, стало быть.
Знаю, где был.
Потому что пропах весной…
Ах, ты, блудливый пёс,
Силён! – бродяга.
Помнишь, как однажды,
чуть не убил меня своими играми?
Что присмирел?
Ладно, ладно..
сама была хороша..
Забудь…»
Я ищу «зеркало», в котором можно его увидеть,
а, может быть, и услышать.
Всё недвижно
в окаменелостях старого города.
Но в «лесах» гостиница,
и на проволоке - флажок.
Трепещет весело,
Мнится, слышу, как трещит он «скороговоркой».
Понять бы что…
«Трепач! Трепач!
Так вот какой у тебя красный, наглый язычок.
Дразнишься? А сколько у тебя ног,
друг мой?
Единственный.
Потому что
один владеешь мерой свободы,
которая мне потребна для дружбы.
Ты - в раю, ангел мой,
а я - всё ещё «парюсь».
Искуплю…
И станем,
станем когда-нибудь
одним целым,
как настоящие друзья…»
Ветер…
Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.
Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.
Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.
Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.
И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.
Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?
Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят — зеленная, — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.
В красной рубашке, с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.
А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!
Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.
Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.
И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.
Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.
И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить…
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
