Добро людей не стоит ни гроша, лишь зло – увесистый пуд соли.
Мы, люди, каждый день в обличье новом,
то похотливый козлоногий бог,
то ангел смерти кровавым одеяньем без разбора осеняет все вокруг.
И зло порой у нас добром зовется,
то белый хлеб, нам, тяжелея камня,
на золото меняем мы его.
Все зло от власти денег, говорит нам Ленин,
Все зло от власти тьмы – Толстой.
Все зло от личности, все зло от коллектива.
Ну а добро? Добро от милой сердца может быть.
Мы в жизни друг у друга последнюю рубашку отнимаем
и кичимся мы тем, что в сердце нашем мы добро храним.
Все зло от внешнего, надейся ж на добро внутри себя.
Как мы хотим природу нашу сохранить,
добро лелеять в садике, как травку.
Всех хищников в себе хотим мы оскопить,
и в садик мирный запустить.
Ни то и не другое – зло плодится,
тогда, как Будда говорим, что зло от жизни,
добра же нет в помине - это блеф слепых, замученных людей.
Добро есть бунт – Бакунин говорит,
а зло, зло лишь обличие его.
Сады Семирамиды – добро для избранных,
политое обильно потом каждый день других людей.
Задача же добра и зла проста,
забудь, что есть добро и зло, к нирване обратись,
будь счастлив незнанием того, что ты творишь.
А лучше трудись, трудись, как во хмелю крути ты рукоятку жизни.
Пусть копотью все небо задымишь,
пусть уничтожишь травы и деревья, пусть химию всю съешь.
Но бог Иегова и Майтрейя, не ждите люди, не придут.
Исчезнут люди раньше, чем мы предполагаем,
умрут с природой вместе.
О, ваше утомленное добро,
любовь, надежда, вера – во что, зачем, и для чего.
И цели жизни, и добро, и зло исчезнут,
оставят после себя разумное НИЧТО.
Олег Поддобрый. У него отец
был тренером по фехтованью. Твердо
он знал все это: выпады, укол.
Он не был пожирателем сердец.
Но, как это бывает в мире спорта,
он из офсайда забивал свой гол.
Офсайд был ночью. Мать была больна,
и младший брат вопил из колыбели.
Олег вооружился топором.
Вошел отец, и началась война.
Но вовремя соседи подоспели
и сына одолели вчетвером.
Я помню его руки и лицо,
потом – рапиру с ручкой деревянной:
мы фехтовали в кухне иногда.
Он раздобыл поддельное кольцо,
плескался в нашей коммунальной ванной...
Мы бросили с ним школу, и тогда
он поступил на курсы поваров,
а я фрезеровал на «Арсенале».
Он пек блины в Таврическом саду.
Мы развлекались переноской дров
и продавали елки на вокзале
под Новый Год.
Потом он, на беду,
в компании с какой-то шантрапой
взял магазин и получил три года.
Он жарил свою пайку на костре.
Освободился. Пережил запой.
Работал на строительстве завода.
Был, кажется, женат на медсестре.
Стал рисовать. И будто бы хотел
учиться на художника. Местами
его пейзажи походили на -
на натюрморт. Потом он залетел
за фокусы с больничными листами.
И вот теперь – настала тишина.
Я много лет его не вижу. Сам
сидел в тюрьме, но там его не встретил.
Теперь я на свободе. Но и тут
нигде его не вижу.
По лесам
он где-то бродит и вдыхает ветер.
Ни кухня, ни тюрьма, ни институт
не приняли его, и он исчез.
Как Дед Мороз, успев переодеться.
Надеюсь, что он жив и невредим.
И вот он возбуждает интерес,
как остальные персонажи детства.
Но больше, чем они, невозвратим.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
