Учусь искусству печь блины.
Мои страдания длинны,
Как жижа, льющаяся с ложки.
А у окна хохочет Лёшка.
А за окном дымы черны.
И снег к асфальту пригорает,
И блин-фонарь висит-мигает,
И блин-луна не пропечён,
Скис млечный путь, некипячён…
Господь меня за спесь карает!
…И я кричала кошке: «Брысь!»
И я молилась Богу, ввысь,
И слёзы всех кухарок мира
В моём лице нашли кумира
И постным маслом пролились!
На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытые рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.
А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи.
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.
Не три свечи горели, а три встречи —
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече,
И никогда он Рима не любил.
Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.
Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело —
И рыжую солому подожгли.
Март 1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
