Лился кровью закат и сирень лиловела,
В траур красила ночь этих гроздьев кайма -
В королевстве беда...Умерла королева.
Молодая была, словно розовый май.
Плакал старый король, а толпа из придворных
Привыкала терпеть как занозу печаль:
"Колыбель ей мягка, да и няньки проворны,.
Только дует в окно сирый ветер...Так жаль! ".
И рыдал в темноту безутешно и молча
За воротами замка один менестрель.
С ним молчала гитара, в тоске своей волчьей
Издавая порою тягучую трель.
Положила судьба на младенческом лике
Два каштанных ореха, потайную печать.
Подрастёт королева и станет великой,
Красотой в белокурую нежную мать.
На прощанье споют колыбельную тихо
Шорох мягкой листвы и гитарная трель,
И дождётся река - но плохой будет выход,
Кареглазый певец... Городской менестрель.
На раздробленной ноге приковыляла,
У норы свернулася в кольцо.
Тонкой прошвой кровь отмежевала
На снегу дремучее лицо.
Ей все бластился в колючем дыме выстрел,
Колыхалася в глазах лесная топь.
Из кустов косматый ветер взбыстрил
И рассыпал звонистую дробь.
Как желна, над нею мгла металась,
Мокрый вечер липок был и ал.
Голова тревожно подымалась,
И язык на ране застывал.
Желтый хвост упал в метель пожаром,
На губах - как прелая морковь...
Пахло инеем и глиняным угаром,
А в ощур сочилась тихо кровь.
1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
