Волчище воющий на солнце,
Забывший про луну-жену,
Твой радиоактивный стронций
Залью любовью и кольну
В то недоступное, живое,
Что прячется под грубый мех.
Твоё я солнце золотое,
Меня должно хватить на всех.
Ты белым днём меня ревнуешь,
Луною солнышку не стать.
Похитишь с неба и задуешь,
Уложишь молча на кровать.
До белого взведёшь каленья,
Пусть ледяною станет страсть,
В огонь любви летят поленья…
Твоя оскаленная пасть
Вдруг превращается в улыбку,
А лапы в пару нежных крыл,
Чтоб солнца золотую рыбку
Ты на день в небо отпустил.
Конькобежец и первенец, веком гонимый взашей
Под морозную пыль образуемых вновь падежей.
Часто пишется казнь, а читается правильно — песнь,
Может быть, простота — уязвимая смертью болезнь?
Прямизна нашей речи не только пугач для детей —
Не бумажные дести, а вести спасают людей.
Как стрекозы садятся, не чуя воды, в камыши,
Налетели на мертвого жирные карандаши.
На коленях держали для славных потомков листы,
Рисовали, просили прощенья у каждой черты.
Меж тобой и страной ледяная рождается связь —
Так лежи, молодей и лежи, бесконечно прямясь.
Да не спросят тебя молодые, грядущие те,
Каково тебе там в пустоте, в чистоте, сироте...
10—11 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
