Трудно привыкнуть быть
чистым
пустым
листом,
Белым наброском нейтрального полотна.
Ночь, что была мне подругой уже лет сто,
Стала со мною неласкова,
Холодна.
Небо плюется белым, но это не снег -
Это моя ненавистная одиночь.
За руки взявшись за мною идут след в след
Дети мои нерожденные -
Сын и дочь.
Сделай меня разноцветным, теки сюда,
Рыжая девушка, памятником не стой.
Это не сложно, не только огонь - вода
Пишет на том, кто был
чистым
пустым
листом.
ох, Сергей, предпоследнее... Впрочем, всё стихотворение пронзительное.
Спасибо большое, Ксана.
Вот, номинировала. Ибо хорошее такое, болючее...
да, Тамила! и честное какое-то такое, настоящее...
поглядываю на это стихотворение и думаю: до вечера никто не номинирует - номинирую сам... всё правильно! хорошо вышло! имхо. )
Спасибо большое, Тамила.
Вот это поэзия, а не частушки голимые!
Владимир, так Рыжая огого какая чудесная, в стихах и не опишешь!)
Еее! ничего лишнего! ну может только чистый пустой это почти одно применительно к листу, но стихи хороши
А применительно к человеку?
а применительно к человеку это почти антонимы :) Это второй смысл и внутри него всё хорошо согласуется
Да, все правильно, о человека же речь, а не о бумаге. Спасибо.
понравилось очень.
Рад этому, спасибо большое.
Чистый и пустой конечно синонимы для листа... Но речь-то здесь не о листе бумаги - поэтому в образе листа чистый и пустой почти антонимы! Очень тонко Сергей!
Ой, написал и у видел коммент выше :)))
Все равно это хорошо, что Вы написали!!!)
Забираю жемчужиной в коллекцию...
Удач!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Меня преследуют две-три случайных фразы,
Весь день твержу: печаль моя жирна...
О Боже, как жирны и синеглазы
Стрекозы смерти, как лазурь черна.
Где первородство? где счастливая повадка?
Где плавкий ястребок на самом дне очей?
Где вежество? где горькая украдка?
Где ясный стан? где прямизна речей,
Запутанных, как честные зигзаги
У конькобежца в пламень голубой, —
Морозный пух в железной крутят тяге,
С голуботвердой чокаясь рекой.
Ему солей трехъярусных растворы,
И мудрецов германских голоса,
И русских первенцев блистательные споры
Представились в полвека, в полчаса.
И вдруг открылась музыка в засаде,
Уже не хищницей лиясь из-под смычков,
Не ради слуха или неги ради,
Лиясь для мышц и бьющихся висков,
Лиясь для ласковой, только что снятой маски,
Для пальцев гипсовых, не держащих пера,
Для укрупненных губ, для укрепленной ласки
Крупнозернистого покоя и добра.
Дышали шуб меха, плечо к плечу теснилось,
Кипела киноварь здоровья, кровь и пот —
Сон в оболочке сна, внутри которой снилось
На полшага продвинуться вперед.
А посреди толпы стоял гравировальщик,
Готовясь перенесть на истинную медь
То, что обугливший бумагу рисовальщик
Лишь крохоборствуя успел запечатлеть.
Как будто я повис на собственных ресницах,
И созревающий и тянущийся весь, —
Доколе не сорвусь, разыгрываю в лицах
Единственное, что мы знаем днесь...
16 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.