Ты идешь по бульвару – и деревья ревнуют тебя к ограде,
смотришь в небо – и небо бросается воздухом в поздних прохожих,
кошки на подоконниках мурлычут окнам, что окна не только герани ради,
а еще для того, чтобы вечер был на твой взгляд похожим.
И когда сгущаются сумерки, – все же сгущаются, не смотря на твою походку
от бедра, от локтей, от тепла внизу отголосков тела, –
то не ночь вставляет в уключины весла, чтобы от берега двинуть лодку,
это день решает чуть-чуть отдохнуть, немного увязнув в белом…
Бумага терпела, велела и нам
от собственных наших словес.
С годами притёрлись к своим именам,
и страх узнаванья исчез.
Исчез узнавания первый азарт,
взошло понемногу быльё.
Катай сколько хочешь вперёд и назад
нередкое имя моё.
По белому чёрным сто раз напиши,
на улице проголоси,
чтоб я обернулся — а нет ни души
вкруг недоуменной оси.
Но слышно: мы стали вась-вась и петь-петь,
на равных и накоротке,
поскольку так легче до смерти терпеть
с приманкою на локотке.
Вот-вот мы наделаем в небе прорех,
взмывая из всех потрохов.
И нечего будет поставить поверх
застрявших в машинке стихов.
1988
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
