Почему в теплом доме, где множество вымытых окон,
И в раздутом гроссбухе таятся портреты друзей,
Я которую ночь вижу сон, и я так одинока
В этом сне, как подвальная дверь, и никтоже за ней?
И я падаю в следущий сон, чтобы спрашивать ближних :
Как такое могло приключиться в надежном порту,-
Мы, привыкшие к оспам войны и падению биржи,
До сих пор просыпаемся ночью в холодном поту?
Вот и я, второпях отворю непослушные веки -
Посмотреть, как пришельцы из снов бороздят темноту.
И затекшей рукой попытаюсь найти человека,
Чтоб скорее закрыть им пробоину в левом борту.
Река валяет дурака
и бьет баклуши.
Электростанция разрушена. Река
грохочет вроде ткацкого станка,
чуть-чуть поглуше.
Огромная квартира. Виден
сквозь бывшее фабричное окно
осенний парк, реки бурливый сбитень,
а далее кирпично и красно
от сукновален и шерстобитен.
Здесь прежде шерсть прялась,
сукно валялось,
река впрягалась в дело, распрямясь,
прибавочная стоимость бралась
и прибавлялась.
Она накоплена. Пора иметь
дуб выскобленный, кирпич оттертый,
стекло отмытое, надраенную медь,
и слушать музыку, и чувствовать аортой,
что скоро смерть.
Как только нас тоска последняя прошьет,
век девятнадцатый вернется
и реку вновь впряжет,
закат окно фабричное прожжет,
и на щеках рабочего народца
взойдет заря туберкулеза,
и заскулит ошпаренный щенок,
и запоют станки многоголосо,
и заснует челнок,
и застучат колеса.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
