В нежном городе роз, где втроем просто нечем дышать,
Под дощатым забором, упав головой в лопухи,
Утомленная долгой весной, умирала душа,
В лихорадке читая чуть слышно чужие стихи.
Неотложка приедет, но это случится потом.
Много раньше небесный трубач наиграет мотив.
Ты поднимешься к Богу в футболке и джинсах Motivi,
И пройдя за ворота, негромко расскажешь о том,
Как жилось, как любилось, и с кем горевать довелось, -
Ты прочтешь свою жизнь по годам, по часам и минутам.
Лишь о том промолчишь, как ломалась отчаянно ось,
И как стрелочник - пьяный апрель, направления путал.
А когда оправдаться попросят, чтоб там, впереди,
Ожидалось тебе золотой утешительной доли,
Ты себя распахнешь, и два сердца из левой груди
Осторожно достанешь и в Боговы вложишь ладони.
Никого не будет в доме,
Кроме сумерек. Один
Зимний день в сквозном проеме
Незадернутых гардин.
Только белых мокрых комьев
Быстрый промельк маховой,
Только крыши, снег, и, кроме
Крыш и снега, никого.
И опять зачертит иней,
И опять завертит мной
Прошлогоднее унынье
И дела зимы иной.
И опять кольнут доныне
Не отпущенной виной,
И окно по крестовине
Сдавит голод дровяной.
Но нежданно по портьере
Пробежит вторженья дрожь,-
Тишину шагами меря.
Ты, как будущность, войдешь.
Ты появишься из двери
В чем-то белом, без причуд,
В чем-то, впрямь из тех материй,
Из которых хлопья шьют.
1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
