Мы две льдинки, плывущие по руке.
Мы рука, застывшая на спине.
Мы спина, летящая в высоте.
Высота, сводящая все и всех
В точку, в миг, начинающий новый счет.
Мы две скулы. И. Мы одно лицо.
Мы лицо поколения и колен овал
В преклоненьи круп игл боль познал.
Побежал в ворота, распахнут рот.
Мне не страшно в Боге, страшно наоборот.
Самолетов стая, я и ты ничком
В поле. Нас не знает,
Нас не знает ров.
Мы лужи в лужах, отражений нет.
В лужах льдинка к льдинке,
И язык на языке.
В густых металлургических лесах,
где шел процесс созданья хлорофилла,
сорвался лист. Уж осень наступила
в густых металлургических лесах.
Там до весны завязли в небесах
и бензовоз, и мушка дрозофила.
Их жмет по равнодействующей сила,
они застряли в сплющенных часах.
Последний филин сломан и распилен.
И, кнопкой канцелярскою пришпилен
к осенней ветке книзу головой,
висит и размышляет головой:
зачем в него с такой ужасной силой
вмонтирован бинокль полевой!
9
О, Господи, води меня в кино,
корми меня малиновым вареньем.
Все наши мысли сказаны давно,
и все, что будет, — будет повтореньем.
Как говорил, мешая домино,
один поэт, забытый поколеньем,
мы рушимся по правилам деленья,
так вырви мой язык — мне все равно!
Над толчеей твоих стихотворений
расставит дождик знаки ударений,
окно откроешь — а за ним темно.
Здесь каждый ген, рассчитанный, как гений,
зависит от числа соударений,
но это тоже сказано давно.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
