Мы в чем-то чужие, а в чем-то знакомы
Ты любишь слова подбирать к моим взглядам
Когда через день я вернулся из комы
Ты целую вечность была где-то рядом
Когда же я вышел на час, ты исчезла
На год или два, как по мне, на столетье
Но тень твоя, заняла лучшее кресло
И там разбирала снов грешных соцветья
Потом была ночь на четыре мгновенья
А ты не спала, сквозь меня глядя в омут
В котором тонули души откровенья
Ты слушала, как от любви люди стонут
Ты целое утро чертила ступени
На новых обоях, путь строила в небо
Где песни мои тихо ангелы пели
Дугой обведя дверь ведущую в лето
Опять ты мешаешь в одной чаше стили
Наверно опять не досталось короны
На небо, в который уж раз не пустили
Теперь доедаешь мои макароны…
Обычно мне хватает трёх ударов.
Второй всегда по пальцу, бляха-муха,
а первый и последний по гвоздю.
Я знаю жизнь. Теперь ему висеть
на этой даче до скончанья века,
коробиться от сырости, желтеть
от солнечных лучей и через год,
просроченному, сделаться причиной
неоднократных недоразумений,
смешных или печальных, с водевильным
оттенком.
Снять к чертям — и на растопку!
Но у кого поднимется рука?
А старое приспособленье для
учёта дней себя ещё покажет
и время уместит на острие
мгновения.
Какой-то здешний внук,
в летах, небритый, с сухостью во рту,
в каком-нибудь две тысячи весёлом
году придёт со спутницей в музей
(для галочки, Европа, как-никак).
Я знаю жизнь: музей с похмелья — мука,
осмотр шедевров через не могу.
И вдруг он замечает, бляха-муха,
охотников. Тех самых. На снегу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
