Мы в чем-то чужие, а в чем-то знакомы
Ты любишь слова подбирать к моим взглядам
Когда через день я вернулся из комы
Ты целую вечность была где-то рядом
Когда же я вышел на час, ты исчезла
На год или два, как по мне, на столетье
Но тень твоя, заняла лучшее кресло
И там разбирала снов грешных соцветья
Потом была ночь на четыре мгновенья
А ты не спала, сквозь меня глядя в омут
В котором тонули души откровенья
Ты слушала, как от любви люди стонут
Ты целое утро чертила ступени
На новых обоях, путь строила в небо
Где песни мои тихо ангелы пели
Дугой обведя дверь ведущую в лето
Опять ты мешаешь в одной чаше стили
Наверно опять не досталось короны
На небо, в который уж раз не пустили
Теперь доедаешь мои макароны…
Мой герой ускользает во тьму.
Вслед за ним устремляются трое.
Я придумал его, потому
что поэту не в кайф без героя.
Я его сочинил от уста-
лости, что ли, еще от желанья
быть услышанным, что ли, чита-
телю в кайф, грехам в оправданье.
Он бездельничал, «Русскую» пил,
он шмонался по паркам туманным.
Я за чтением зренье садил
да коверкал язык иностранным.
Мне бы как-нибудь дошкандыбать
до посмертной серебряной ренты,
а ему, дармоеду, плевать
на аплодисменты.
Это, — бей его, ребя! Душа
без посредников сможет отныне
кое с кем объясниться в пустыне
лишь посредством карандаша.
Воротник поднимаю пальто,
закурив предварительно: время
твое вышло. Мочи его, ребя,
он — никто.
Синий луч с зеленцой по краям
преломляют кирпичные стены.
Слышу рев милицейской сирены,
нарезая по пустырям.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
