Ветер скулит у заброшенной штольни.
Бурым нарывом - зловонная кровь.
Долго…
как долго они убивали её беззащитных щенков.
Рыжие клочья раздавленной плоти
ветер ерошит, слезится дождём.
Доски гнилые и ржавые гвозди
кровью испачканы.
Тихо…
Ползком…
Каждому нос облизать, попрощаться…
Не уследила, не сберегла…
И равнодушным вспоротым глазом
небо взирает на Магду… едва
ветер скулит у заброшенной штольни.
Бурым нарывом - зловонная кровь.
Долго…
как долго они убивали её беззащитных щенков…
Есть в растительной жизни поэта
Злополучный период, когда
Он дичится небесного света
И боится людского суда.
И со дна городского колодца,
Сизарям рассыпая пшено,
Он ужасною клятвой клянется
Расквитаться при случае, но,
Слава Богу, на дачной веранде,
Где жасмин до руки достает,
У припадочной скрипки Вивальди
Мы учились полету - и вот
Пустота высоту набирает,
И душа с высоты пустоты
Наземь падает и обмирает,
Но касаются локтя цветы...
Ничего-то мы толком не знаем,
Труса празднуем, горькую пьем,
От волнения спички ломаем
И посуду по слабости бьем,
Обязуемся резать без лести
Правду-матку как есть напрямик.
Но стихи не орудие мести,
А серебряной чести родник.
1983
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
