Под рокот волн, гонимых пятничным муссоном,
она о призрачном мечтала вновь. И вновь
воображение играло Мендельсона,
где первой скрипкой (чуть фальшивила) любовь.
Вот, понеслись галопом свадебные кони,
навстречу счастью, мимо серости в рядок.
Вот, кто то вскрикнул, на облупленном балконе,
и уронив слезу, поднес к глазам платок.
Воображенье разыгралось не на шутку.
Из экипажа выйдя, прядь смахнув со лба,
он соболиную, под ноги, бросил шубку,
и тут, конечно, дружно ахнула толпа.
Потом шампанское рекой, цыгане, песни,
в дом на руках, в цветами убранный покой,
страсть до утра...или до следующего... если,
ей все же встретится, и именно такой.
Да, только так, и только так, и не иначе!
А шо? Ну чем она, ей Богу, не княжна.
Шо этим прынцам, на облезлых белых клячах,
какого, все таки, им надобно рожна!
Когда погребают эпоху,
Надгробный псалом не звучит,
Крапиве, чертополоху
Украсить ее предстоит.
И только могильщики лихо
Работают. Дело не ждет!
И тихо, так, господи, тихо,
Что слышно, как время идет.
А после она выплывает,
Как труп на весенней реке, —
Но матери сын не узнает,
И внук отвернется в тоске.
И клонятся головы ниже,
Как маятник, ходит луна.
Так вот — над погибшим Парижем
Такая теперь тишина.
5 августа 1940,
Шереметевский Дом
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
