Ей было одиноко с ним, с душою тонкой.
Нелепо молодым, двоим жить без ребёнка.
Работа в доме есть всегда, права, свободы,
Пахал поля он, иногда пилил колоды.
Она сидела на бревне, лаская кошку,
Мычала песню в тишине, сварив картошку.
Когда пошла ломать ольху, и сучья бука,
Вдруг заблудилась наверху, где нет ни звука,
Из тех, какими звал домой её вернуться -
Она бежала, чтоб немой, к траве пригнуться.
Её он не нашёл уже, хоть всё облазил,
Всех расспросил на рубеже, да кто-то сглазил,
Свалился с неба, страх нагнал, смутили черти -
И он узнал, что есть финал, помимо смерти.
It was too lonely for her there And too wild,
And since there were two of them And no child.
And work was little in the house, She was free,
And followed where he furrowed field, Or felled tree.
She rested on a log and tossedThe fresh chips,
With a song only to herself On her lips.
And once she went to break a boughOf black alder.
She strayed so far she scarcely heard When he called her -
And didn't answer - didn't speak -Or return.
She stood, and she ran and hidIn the fern.
He never found her, though he looked Everywhere,
And he asked at her mother's house Was she there.
Sudden and swift and light as that the ties gave,
And he learned of finalities Besides the grave.
***
by: Robert Frost
Ей было одиноко с ним, с душою тонкой.
Нелепо молодым, двоим жить без ребёнка.
Работа в доме есть всегда, права, свободы,
Пахал поля он, иногда пилил колоды.
Она сидела на бревне, лаская кошку,
Мычала песню в тишине, сварив картошку.
Когда пошла ломать ольху, и сучья бука,
Вдруг заблудилась наверху, где нет ни звука,
Из тех, какими звал домой её вернуться -
Она бежала, чтоб немой, к траве пригнуться.
Её он не нашёл уже, хоть всё облазил,
Всех расспросил на рубеже, да кто-то сглазил,
Свалился с неба, страх нагнал, смутили черти -
И он узнал, что есть финал, помимо смерти.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Смерть жатву жизни косит, косит
И каждый день, и каждый час
Добычи новой жадно просит
И грозно разрывает нас.
Как много уж имян прекрасных
Она отторгла у живых,
И сколько лир висит безгласных
На кипарисах молодых.
Как много сверстников не стало,
Как много младших уж сошло,
Которых утро рассветало,
Когда нас знойным полднем жгло.
А мы остались, уцелели
Из этой сечи роковой,
Но смертью ближних оскудели
И уж не рвемся в жизнь, как в бой.
Печально век свой доживая,
Мы запоздавшей смены ждем,
С днем каждым сами умирая,
Пока не вовсе мы умрем.
Сыны другого поколенья,
Мы в новом - прошлогодний цвет:
Живых нам чужды впечатленья,
А нашим - в них сочувствий нет.
Они, что любим, разлюбили,
Страстям их - нас не волновать!
Их не было там, где мы были,
Где будут - нам уж не бывать!
Наш мир - им храм опустошенный,
Им баснословье - наша быль,
И то, что пепел нам священный,
Для них одна немая пыль.
Так, мы развалинам подобны,
И на распутии живых
Стоим как памятник надгробный
Среди обителей людских.
<1840>
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.