придуманный зачем-то влюблёнными Париж...
в кофейном духе тонет под вальс кокетка-Вена,
то кумушки с улыбками, то маска Гуинплена,
туманы и печали, и дожди до самых крыш.
а мне уют приятен в старомодном городке,
в морщинках улиц прячущем грядущие тревоги,
шлифует камни вечности и топит сны в реке,
тут у красоток точно хороши глаза и ноги.
и снова фейерверками взрываются клише,
вершит свой суд судьба с коварством чисто женским,
а жизнь в цилиндре мага то панк, то атташе,
приветы звёздам шлёт с упорством деревенским
Хороший стих. Точно. Только, Кать, непонятно, совершенно, где, чего? И Париж и Вена, и городок какой-то. Что происходит с ЛГ? Где она сама, вообще то? В нигде? Тогда, почему придуман именно Париж, а не та же Вена, например. И опять гуинплен, однако. Честно, малость он поднадоел уже. Куда ни сунься, всюду его улыбочка. А она, ить, того... )
мой городок, Майнц, не ПАриж и не Вена, жто точно.)))
а где так много Гуинплена,
я не встречаю что-то, честно.
недавно перечитала Гюго.
Почему-то последнее слово-"деревенским" заменил бы на "с упорством древесины",..не знаю, может быть во мне живет папа Карло? Чудно.
а кто его знает, может и живёт, рукодельник.))))
в доме энтих атташе
по сто штук на этаже
мне от их одеколонов
уж не дышится уже
(с)
есть на каждом этаже
и красотки в неглиже
к ним приходят атташе
с ароматными саше.)))))))))))
есть на каждом этаже
и красотки в неглиже
к ним приходят атташе
с ароматными саше.)))))))))))
это, чтоб ВАм удобнее было отвечать.))))
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.
24 мая 1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.